— Какая-то ты забывчивая, Масенька, — проворковал, как огромный кот или ворон, или ещё какой зверь, неизвестный науке.
— Матвей не мог быть от Митрофана. Не было у меня с ним ничего.
— В смысле?
— В том смысле, что для зачатия необходимо проникновение полового члена во влагалище, если не брать фантастические случаи. Ничего такого у меня с Митрофаном не было.
— Зачем сказала, что было? — опешил Олег.
Твою мать, он места себе не находил, нервничал, ревновал, чуть с ума не сбрендил, из собственной шкуры едва не выпрыгнул.
Кукуха знатно ехала, жбан звенел, как шаманский бубен над Байкалом!
— Чтобы ты почувствовал себя на моём месте, когда Яна сказала, что беременная от тебя. Чтобы ты так же бесился.
— Я не бесился.
— Бесился, — заявила Тина. — Ещё как бесился!
— Ладно, бесился, но Матвей всё-равно был бы моим сыном, — твёрдо сказал Олег, ничуть не сомневаясь в озвученном.
Каким образом эти два, в общем-то, вытекающих друг из друга факта существовали автономно в его голове, Олег не собирался разбираться.
У него других дел полно.
Ремонт в ещё одной детской сделать, вот бы в розовых тонах, с зайчиками на обоях, в единорогах.
Заняться драгоценными клумбами Маськи, не ей же в положении с землёй возиться. Там чуть ли не поля роз, пионов, рододендроны эти, ещё какая-то хренотень с листьями. Зелёными, да.
Матвейку в футбольную секцию отвести, он собирался, если передумал — в другую. Главное, не в балет. Не получится из его сына танцор, не получится…
Одину — надежде медицины, — ноги выдернуть, кстати. Руки так и быть, оставит, на благо человечества… что он, зверь, что ли…
И быть счастливым каждый день своей жизни, потому у него есть его Иустина.
Отличное же имя!
