Она не проводила в огороде часы, сажала лишь цветы «для радости», зачитывалась книгами, цитировала стихи, танцевала у зеркала, громко смеялась, пекла пироги «для настроения», иногда не готовила, говорила, что в сосисках содержится соя — продукт богатый микро- и макронутриентами.
Что такое микро- и макронутриенты я не знала, зато отлично понимала, что радость важнее обеда из трёх блюд.
Для тёти Тони имел значения обед, а радости в ней не было вовсе.
— Думал, врут люди, — сказал отец, когда мы вышли из колледжа.
Он — быстрой, уверенной поступью, я же будто с гирями на шее.
— Завхоз клуба в интернете увидел репортаж о твоих «подвигах», как едва не погибла, подставилась под пулю… — он оглядел меня с головы до ног, ища повреждения.
Выдохнул с облегчением, не найдя. Пластырь был надёжно спрятан под рукавом-фонариком.
— Приехал проверить, заодно, посмотреть, как устроилась, где работать собралась, может и стоит пойти у тебя на поводу. Не маленькая, справишься… А оказывается, не врут люди, правда всё.
— Я справлюсь, папа! — прижала я руки к груди. — Честно слово, справлюсь!
— Справилась уже! — одёрнул меня отец. — Чуть бы в сторону пуля прошла, и что? Хоронить тебя? Рядом с мамой положить?
— Папа… это случайность!
— Это — закономерность, — отчеканил он. — От бога отвернулась — то моя вина, нужно было сызмальства приучать, а вот террористы — уже вина мира, в котором не место моим детям. Понятно тебе?
— Но папа… — всхлипнула я, хватаясь за рукав выглаженной отцовой рубашки.
— Ещё и мужчина, — кинул он нечитаемый взгляд на меня. Не то осуждающий, не то понимающий… странный, в общем. — Сама-то не понесла?
— Чего понесла? — опешила я, не поняв о чём речь.
— Не беременная? — переспросил он строго, вогнав меня в краску до корней волос.
Последнее, что я хотела обсуждать с отцом — это свою потенциальную беременность, даже от законного мужа, не то что… от чужого мужчины.
Выходит, чужого.
Как же у мужчин всё легко и просто. Одна беременная, отёкшая, уставшая, пойду к другой — худой и весёлой. Третья лёгкая, будто бабочка, четвёртая с обедом из трёх блюд и компотом.
Пятая… пятая — просто дура, как я!
— Нет, — прошептала я, пряча взгляд.
— Замуж надо, если созрела, — буркнул отец, заставляя меня ещё гуще покраснеть. — Нечего по чужим койкам…
— Я не хочу замуж, — выпалила я, догоняя отца, который широко шагал через двор колледжа.
— А чего хочешь? — резко остановился, от неожиданности я врезалась в широкую спину, едва не упала, отец перехватил, удержал на месте.
— Здесь хочу остаться, на работу пойти, может быть, продолжить учиться. Я комнату хорошую снимаю, ты знаешь, меня на подстанцию скорой помощи берут, могу продолжить официанткой подрабатывать, квартиру снять, — лепетала я. — Или косметологом пойду, гигиенистом в стоматологию, много вариантов.
— Оставайся, — отчеканил отец, не глядя на меня.
— А Геля? — пискнула я с надеждой.
Вдруг?.. Ведь бывают чудеса на свете, должны быть. Обязаны!
— А Геля останется со мной и матерью, — спокойно ответил отец.
Вопрос решённый, обсуждению не подлежит.
Земля круглая. Ёлка зелёная. Геля останется с отцом.
— Тётя Тоня ей не мама, — всхлипнула я.
— Она её с двух лет растит, — напомнил отец. — Геля другой матери не знает, жизни другой не видела, и видеть ей это незачем, — показал рукой, выразительно оглядев двух выпускниц, которые размахивали дипломами, фотографировались, громко, раскатисто смеялись, запрокидывая головы, размахивали початой бутылкой дешевого шампанского.
— Но она не хочет вашей жизни, — почти закричала я, быстро осеклась, увидев удивлённые взгляды пьяненьких девушек из параллельной группы.
— Она ребёнок. Сегодня хочет уехать с тобой, завтра телефон, послезавтра стать кошкой.
— Ей десять лет, нормально в десять лет хотеть телефон и жить со старшей сестрой.
— И что ты ей дашь, сестра? — зло проговорил отец. — Что покажешь? Чему научишь? Этому? — снова показал на пьющих шампанское девчонок, уже из горла. Вот ведь, как назло, места другого не нашли. — Этому? — ткнул пальцем на целующуюся взасос парочку на крыльце колледжа. — Со своими проходящими мужиками знакомить будешь, чтобы она считала, что в блуде жить — нормально? Этого ты хочешь?
— Нет, — всплеснула я руками. — И нет у меня мужиков, только один, и того уже нет… — всхлипнула, стараясь скрыть слёзы, которые упорно подбегали к глазам, вслед за подкатывающейся истерикой.
— Я заметил, — кинул взгляд на Яну, прошедшую мимо, демонстративно выпячивая живот.
— Условия мои, чтобы забрать Гелю, ты знаешь, — коротко сказал отец. — Решай.
Я знала, всё знала, понимала, имела в виду, но не думала, что придётся настолько быстро решать.
Верила в какое-то дурацкое чудо. Пусть и понимала, что взяться тому неоткуда.
Волшебники на голубых вертолётах на меня не рассчитывали.
Эскимо закончилось в день смерти мамы.
