Хорошо, что шел дождь, слез не видно.
— Голова болит, — проговорила тихо. — Домой поеду. А ты возвращайся. Тебя ждут, Свят… Позже, — напомнила его обещание Снежане, затем высвободилась и побрела по дороге.
— Да блядь! — взревел муж и подхватил меня на руки. — Сиди, — велел, когда попыталась сползти с его колен. Машина тронулась. Мы молчали.
— Она тебе нравится?
— Кто «она»?
— Дочка Кириллова.
— Ярина, хватит выдумывать, — усмехнулся криво и недовольно. Я продолжала ждать ответа. — Она мне не нравится.
— Я вас видела. И белый волос на ширинке…
Свят молчал и смотрел на меня непроницаемым взглядом, затем нажал на кнопку, и поднялось тонированное стекло, отделявшее нас от водителя.
— Так пусть там будут твои шикарные волосы, — пропустил их сквозь пальцы, затем подтолкнул меня вниз и развел колени. — Расстегивай, жена.
Я смотрела на него снизу вверх, но к ремню не прикоснулась. Секс у нас был каждый день, кроме той ночи, когда нашла трусы. Святу нужна в постели не только жена, но и женщина. Отказов без веских причин он не принимал.
— Ярина… — напомнил, что ждет. Я продолжала смотреть. Муж сам неспешно расстегнул брюки и достал член. Возбужденный, крупный, подрагивающий от нетерпения. Обхватил у самого корня и медленно двигался туда-сюда, пока прозрачная капля не выступила на головке. Святослав гипнотизировал мои губы голодным жадным взглядом. Разве так смотрят, когда хотят другую?
— Ты мне изменяешь? — спросила откровенно. Я должна знать. Жить в сомнениях слишком тяжело. А с правдой… С ней я даже не знала, что делать буду.
Лицо Свята пошло рябью жгучей злости, из глаз исчезла томность, а крепкая рука жестким хватом легла на затылок. Муж принудил меня. В первый раз за пять лет заставил заняться сексом.
— Я. Тебе. Не. Изменяю. — чеканил, усиленно двигая моей головой. — Еще раз услышу этот бред и… — я подавилась на очередной фрикции. Святослав остановился, вытер испарину на лбу, сгреб меня в охапку. — Это лишнее, — рванул лямку трусов и насадил, проникая максимально глубоко. — Ярина… — с глухим стоном и страданием, целуя мое лицо, собирая губами слезы. — Маленькая Джульетта… — сжал мои бедра, чтобы теснее, слаще, глубже.
— Я люблю тебя, Свят, — на выдохе, прямо ему в губы. — Не отпускай меня, пожалуйста… — сжала мышцами его внутри, падая на широкую грудь, сокрушенная оргазмом. Я любила его, слишком любила, чтобы жить наполовину и делить со всеми. Если так, то… Не знаю… Не знаю…
Муж замер на моем признании, затем обхватил меня и приподнял, возвращая на сиденье. Положил руку на головку, пара фрикций — и кончил в кулак. Это не в первый раз: после командировки Свят ни разу не сделал этого в меня…
Следующие недели меня кидало из стороны в сторону. Муж устроил мне жесткие эмоциональные качели: притягивал к себе и одержимо не отпускал, затем отталкивал и буквально пропадал где-то. Говорил, на работе. Я не верила. Я уже ничему и никому не доверяла. Я сходила с ума.
— Что это? — спросила у Свята, когда в очередной раз приехал из офиса поздно. От него пахло женскими духами, не сильно, едва-едва, но я заметила. Так же, как и помаду на белоснежной манжете.
Свят так легко сбросил рубашку в гардеробной, абсолютно не заботясь, что я замечу. Без страха быть пойманным. Либо он верен мне и это дикая случайность, либо относился к этому как к своей привилегии — ему можно. Именно поэтому я не могла определить: если любовница или нет?
Муж, не успев скинуть брюки, повернулся и подошел: увидел пятно и закатил глаза.
— У тебя паранойя, Ярина? — убийственный взгляд и поразительное спокойствие в голосе.
— Это помада, Свят! — перешла на повышенные. — У тебя на рубашке чьи-то следы и женскими духами несет!
— У меня была встреча с партнерами, с ними были женщины. Что здесь удивительного? Случайность, жена.
— С тобой тоже была женщина?
Раньше на подобные ужины и выезды муж брал меня.
— Да, была. Секретарша. Мне нужны были ее рабочие навыки, — затем расстегнул брюки, снял и бросил на пол вместе с бельем. — Можешь поискать волосы или следы спермы, — ушел в душ, оставив меня обтекать, униженную.
Я на трясущихся ногах подошла к туалетному столику и нашла пузырек с обезболивающим: на нервах у меня появились мигрени. Села на кровать и обхватила голову руками. Я не понимала, зачем он это делает? Может, психушку хотел мне обеспечить?
Практически каждый день муж приходил домой поздно. Я не ждала его больше. Отворачивалась и пыталась заснуть. Свят задирал мне сорочку, впивался зубами в загривок и брал. Больше он не заботился о моем удовольствии и не обращал внимания на отсутствие отклика.
Утром я находила рубашки в корзине для стирки, откровенно вонявшие сладкими духами. Хорошими, дорогими, но от этого еще противней. Меня тошнило и рвало от них по утрам. Но помады больше не было…
Вечером я вернулась с жутко муторного заседания клуба благотворителей и меценатов города. Головная боль усилилась еще больше — Святослава привычно не было, хотя уже десять. Он не звонил и не предупреждал больше, что задержится.
