Главное, что моя Уля с этим человеком и их семьей не связана. Савицкая Ульяна Владимировна. Я тоже хотела поменять фамилию: сдавала паспорт и заявление на смену в ФМС — получала отказ. Заявляла об утере и вписывала в бланк новую фамилию, а возвращали документ на имя Нагорной Ярины Дмитриевны.
Я не знала, когда Святослав отрастил себе настолько длинные руки, но он реально меня не отпускал.
— Все, малышка, — подхватила Улю, — пора укладываться.
Я кивнула Захару и понесла дочь в прохладу дома. Бабушка Маша на кухне готовилась накрывать на стол к обеду. Вкусно пахло блинами с творогом из печи. Поверить сложно, но здесь до сих пор была деревенская старая печка, в которую ставился большой горшок и укладывались блины с любой начинкой, а потом все заливалось домашним сливочным маслом. Это было самое вкусное, что я пробовала в жизни, а меня какими только изысками не угощали.
— Десерт потом, — Ульяна тоже почувствовала любимое лакомство. — Сначала тефтелька.
— Давай я покормлю, — бабушка тут же включилась, вытирая руки о передник, — а ты наверх поднимись. Володя звал.
Я поднялась в комнату дедушки: он в последнее время все реже спускался, а менять эту спальню на ту, что на первом этаже, не хотел. Говорил, умру в своей постели.
— Все нормально? — подошла и поправила подушку.
— Помоги подняться, — дедушка протянул мне исхудавшие руки. Вроде и лекарства принимал, и ел неплохо, но возраст брал свое. Его кабинет теперь находился здесь, и когда помогла устроиться в кресле, подставив мягкий пуфик под больную ногу, дедушка достал какую-то бумагу. — Ярина, это… — протянул мне ее, — это дарственная на дом. На тебя.
— В смысле? — непонимающим взглядом пробежалась по документу, заверенному нотариально. — Дедушка, зачем?
— Меня пока не признали банкротом, и банки еще не начали свое паломничество к нам. Я хочу, чтобы у нас остался хотя бы дом. Ферму заберут… — отвел глаза, которые стали бледнее за прошедшие два года.
— Но как?! — ошарашенно схватилась за голову. — Все же было хорошо…
— Не было, дочка, — он меня чаще начал называть так, а Уля — внучка.
— Но Захар…
— Я его просил не распространяться, — прервал мои домыслы. — Год назад, помнишь, землю еще взял, производство хотел открыть. Не вышло. Одни долги остались.
— Сколько? — тихо спросила. Дедушка порылся в ящиках стола и достал договор с банком. — Двести миллионов… — проговорила с отвисшей челюстью. Огромная сумма, и это только основной долг. Раньше я носила столько на шее в качестве украшения, а сейчас нервно ломала пальцы. — Еще и проценты…
Что можно сделать? Продажа фермы, возможно, покроет основной долг, но это убьет дедушку. Это его отрада.
— Может, отцу позвонить? — заикнулась я. Для него это мелочи! Дед зыркнул убийственно, сразу ясно — это не подлежит обсуждению.
Следующую неделю мы отбивались от кредиторов и пытались с Захаром найти выход. Дедушка в этом деле положился на себя и ушлых банковских сотрудников, но у них свои цели, а его ум и хватка уже не так остры.
В тот день я тоже решила, что приехали из банка. С утра шел дождь, дорожки раскисли, а от земли парило. Я надела резиновые сапоги и на всякий случай взяла вилы.
— Вы?! — изумленно уставилась на Сергея, адвоката по деликатным вопросам моего мужа. Он стоял у черного мерседеса, в руках дипломат, над головой ему держали зонт. Тонкие губы кривились брезгливо: не нравились ему наши дороги.
— Ярина Дмитриевна, — улыбнулся располагающе, но видно было, что мой образ его удивил, — мы можем поговорить в более… сухой обстановке?
— О чем? — воткнула вилы рядом. Так, на всякий случай.
— Святослав Игоревич требует вас, его законную супругу, вернуться в Петербург.
— Я нужна ему?! — с неверием поинтересовалась.
— Да, давайте обсудим условия.
— А повторите, что он делает? Требует?
Сергей замялся, понял, что неправильно начал.
— Святослав Игоревич хочет…
Я рассмеялась, громко и звонко. Да мне плевать, чего он там хочет!
— Вы не похожи на Нагорного, — иронично бросила, как тогда, в нашу первую встречу. — Я его подзабыла уже, но отчетливо помню, что впереди него всегда мчались три всадника: жестокость, циничность, ненависть. А у вас лишь подобострастие, самомнение и жадность.
Сергей весь покраснел от моего выпада, но проглотил. Очевидно, имел инструкции привезти меня любой ценой.
— Если я нужна ему, то пусть сам приезжает, — любовно погладила вилы, их можно использовать и не по прямому назначению, — а с прихвостнями, холуями и халдеями я бесед не веду и ни о чем не договариваюсь, — захлопнула дверь.
— Вы думаете, Святослав Игоревич поедет в эту Тмутаракань? — услышала из-за забора. Сергей презирал жизнь вне люксовых машин, загородных клубов, пафосных особняков.
— Не мои проблемы! — ответила и ушла. Тем более, дождь снова затянул. Мной владела странная эйфория: приятно было щелкнуть по носу одного из прихлебателей Нагорного, но я и предположить не могла, что Святославу Игоревичу я нужна настолько, что не побрезгует приехать в сибирскую деревню…
Глава 12
Святослав
