— Но есть другой вариант, — примирительно произнес. — Мы возвращаемся домой и живем вместе, но каждый своей жизнью, иногда торгуем лицом и выходим в свет. Ты решишь финансовые проблемы своего родственника, а я уничтожу это досье. Больше никогда и никто не сможет тебя ни в чем обвинить.
Она смотрела на толстую папку долго и мучительно пристально.
— Музыкальная школа… — тихо-тихо и как-то обреченно.
— Что? — переспросил.
— Когда ты дашь мне развод? Когда завещание вступит в силу? — предположила она.
— Наш развод невозможен, Ярина. Забудь. Это навсегда.
— Почему?!
— Потому что я никогда не отдаю своего. Никогда.
— Неужели не хочешь нормально жену, семью, детей? — изумилась правдиво. — Месть дороже всего?
— Все бабы шлюхи. У меня есть ты, зачем мне еще одну брать в жены? Но потом… — остро взглянул на нее, — так и быть, можешь вернуться к дочери.
— В смысле?
— Я не потерплю у себя в доме приблудыша, — это главное требование. Ублюдка Самойлова рядом со мной не будет.
Ярина неожиданно громко рассмеялась, практически истерика. Я даже смутился.
Она резко поднялась, уйти хотела, но я захлопнул дверь за секунду и схватил Ярину за руку, прижимая спиной к полированному дереву. Перед глазами мелькнула сцена из прошлого, когда полностью слетел с катушек, так долго и методично копил в себе злость, что хотел уничтожить ее источник, но сейчас было одно но… В руках моей нежной жены был нож и приставлен он к моему горлу.
— Если посмеешь еще хотя бы раз повторить… — в глазах отразилось, что именно, не нужно уточнять. — Я тебя убью. Неважно, что будет потом, что будет со мной. Тебя убью, Святослав. Ногтями и зубами рвать буду, понял?
Ее руки дрожали, как и она сама, но лезвие держала крепко. Это угроза, которую можно запросто ликвидировать физически, но не морально. Ярина сделает, если потребуется. Сейчас, да.
— Чего же ты ждешь? — шепнул, подавшись к ней, надавливая кожей на острие. Она лопнула легко, и несколько капель упали на пол. — Давай, Джульетта. Чуть левее возьми, перережь к черту яремную вену. Станешь богатой вдовой.
Она не ответила, не нажала, нож не убрала. Дуэль взглядов. Каждый из нас за свое готов сражаться до конца. А ведь мы могли бы делать это руку об руку.
— Я верю тебе, Ярина.
Я реально верил, поэтому отступил на шаг. Она опустила нож. Шею начало пощипывать, и я коснулся ранки. На пальцах алая кровь. Я инстинктивно мазнул по ее губам своей частичкой. Она на автомате слизнула языком. Что-то абсолютно невербальное, но древнее, как сама жизнь. Только наша с ней.
— Подумай, Ярина, но не слишком долго. У нас обоих нет выхода. Видимо, судьба такая…
— Дочь я не брошу, — ответила с пронзительной любовью. К ней. Этому ребенку. Не моей дочери. — Можешь сажать меня в тюрьму, похищать, насиловать, даже убить. Но этого я никогда по своей воле не сделаю!
Я опешил от ошеломительной кипучей ярости ко мне, и Ярина убежала. В итоге думать остался я.
Глава 13
Ярина
Я снова бежала от него, как от самого дьявола. Хотя Нагорный и есть дьявол. Демон, возвращения которого я боялась в течение двух лет. Святослав сгорел для меня в костре его личной ненависти, злости и подлости. Теперь он восстал из пепла и обломков моей любви и требовал крови. Моей крови.
Я не хотела приходить, не желала видеть его, говорить с ним, воздухом одним дышать, но куда бежать? Где спрятаться? Нагорный везде меня найдет. Просто раньше я была без надобности, а сейчас появился интерес. Это папа с Артуром сюда ни ногой — пакт о ненападении, заключенный с дедом лет пятнадцать назад. От них и их матримониальных планов я могла скрыться и начать заново: постепенно, потихоньку, медленно даже, но жить вне клетки. Но приехал он, мой муж: Святослав снова хотел запереть меня, только на этот раз даже не собирался напрягать себя игрой в любовь.
— Домой, Ярина Дмитриевна? — на выходе меня ждал водитель, который и привез в главный ресторан Новосибирска. Отвыкла. Когда-то было абсолютной нормой слышать подобное обращение, а сейчас на меня дыхнуло из другого мира. Мира, в котором я была инвестицией, куклой, куском мяса. Мира, который перемолотил меня и выплюнул.
— Я на такси, — буквально пробежала мимо.
— Мне велели отвезти вас! — услышала в спину. Да мне плевать! Больнее, хуже, жестче мне уже не сделать. Когда-то насилие со стороны любимого мужа стало для меня убийственным откровением. Но я стала сильнее: кровь за кровь, боль за боль, страдание за страдание. Убью, загрызу, отравлю, но не спущу подобного унижения. Сейчас моя болевая точка — Ульяна, дочь, маленькая радость и свет в темном лесу жизни. Увы, но я верила, что Нагорный ударит по ней, если не покорит меня. Он безжалостен со всеми, даже с семьей, а с чужими — беспощаден и бесчеловечен.
Я вызвала такси, вся извелась, пока появился желающий отвезти меня за семьдесят километров. Но, сев в машину, выдохнула: меня не преследовали и не пытались силой оторвать от дочери и увезти в каменный Петербург.
