— А я старших вперед пропускаю, но ваших звонков, свекровушка, не заметила, — и сделала максимально расстроенное лицо. Мама изумленно хлопала глазами и не могла сразу найтись с ответом. Да, моя маленькая ласковая жена очень изменилась. Но! В ней осталось неизменное — способность любить искренне. Я чувствовал это, будучи женатым, видел в отношении к людям, как она рыдала, потеряв Кнопу, как она трепетно относилась к дочери.
Возможно, я где-то очень сильно ошибся… Очень…
— Где Стася? — нарушил тягостное молчание.
Она собиралась возвращаться в Австралию, но решила задержаться на несколько недель.
— В галерее, — коротко ответила мама. — Она вообще очень мало времени проводит дома, — поправила рукава, на миг показывая себя настоящую. Но взгляд отца, и она снова высокомерная хозяйка большого дома. — Ужин ждет, пройдемте.
Ярина смотрела только вперед, манеры безупречны, этикет в совершенстве, только нападать на нее было бессмысленно.
— Мы читали утренние газеты, — отец ловко орудовал ножом, разрезая ароматное мясо, — у нас, оказывается, внучка уже есть? Ярина, — расплылся в улыбке, — что же вы не привезли нам девочку?
— Вот еще! — фыркнула мать. — Она нагуляла…
— Замолчи, — негромко велел. Мама умолкла. Жена тут же отложила приборы и вздернула подбородок тигрицей.
— Что ты, Настя! — воскликнул отец. — Ты, Ярина, привози девочку, посмотрим на нее. Внучка — это хорошо, их любить и баловать нужно. Это мальчиков держать в строгости… — бросил взгляд на меня, подливая себе виски.
Бокал в моей руке затрещал, и ножка надломилась, царапая острым хрусталем пальцы.
— Свят! — ахнула жена. Она реально обеспокоена. Мама тоже подскочила с белой салфеткой. Я прижал ее к ладони и случайно заметил алый рубец на материнском запястье: схватил ее за руку и задрал рукав. Я помнил, от чего такие…
Сознание заволокло черно-красной пеленой, ярость взорвала вены, кулаки налились калечащей тяжестью.
— Нет, Свят, нет! — выдохнула мать. Я поднялся, глядя только на отца. Он тоже смотрел на меня. Ему отчего-то нравилась моя злость. Он бросал взгляды на Ярину. Она выглядела испуганной. Наверное, нужно показать ей, что я не зверь, но меня уже накрыло.
— Выйдем, — схватил его за шкирку и потащил наверх под женские истеричные вопли. Сначала мать плакала по мне, но ничего не делала. Теперь по нему.
Мама стенала. Я бросил короткий взгляд на жену: она не понимала и боялась. Меня боялась. Но я уже не мог остановиться и успокоить ее. Доказать, что не чудовище. Наверное, потому, что я и есть чудовище.
— Что ты себе позволяешь, щенок! — я толкнул отца в одну из комнат и показательно снял часы. — Не лезь в наши с матерью отношения! Лучше свою жену воспитывай! Чтобы не сесть в лужу!
— Заткнись, — вышло низким рычанием. Я пошел на него, а этот трус отступал и бросался грязными ругательствами, как испуганная гиена.
— Ты такой же, как и я, — довольно оскалился. — Яблоко от яблони.
Я замер с занесенным кулаком. Сколько раз я решал вопросы со звериной жестокостью? Много. Сколько раз не сдерживал ярость и давал выход агрессии? Много. Так ведь легче. Сбрасываешь негатив, и наступает облегчение, а как там люди, которые попали под удар, вопрос не такой уж важный.
Я провел рукой по лицу, сбрасывая черную пелену. Отец заслужил все, что я готов был с ним сделать, но я должен остановиться и выбрать другой путь. Эту проблему нужно решать не так. Как? Я подумаю.
Я спустился вниз и услышал, что мать, не найдя иного выхода, шипела на Ярину.
— Ненавижу всю вашу семью! Мой сын из-за тебя потерял голову! Все вы, Савицкие, обычные шлюхи. Особенно твоя мать, — неожиданно выдала. — Если бы не она…
— Анастасия Павловна, вам явно нужен специалист, — холодно ответила Ярина.
— Довольно! — грозно оборвал поток оскорблений. — Мы уходим, — взял Ярину под руку, и мы молча вышли. Ехали так же: каждый в своих мыслях.
— Что происходит в твоей семье? — она повернулась ко мне, полностью игнорируя водителя.
— Отец — садист, мать — профессиональная жертва, — криво улыбнулся своему отражению. Даже меня оно пугало. Почему же во мне так кипела энергия разрушения? Одной мысли хватало, чтобы руки в кулаки сжимались. Как победить желание разрушать?
— Он бьет…
— Вопрос за вопрос, — прервал я, нажимая кнопку и поднимая стекло, отделяя нас от водителя. — Почему к Артуру не поехала тогда? Дочка же у вас.
Да, я хотел спровоцировать ее! Пусть уже бросит мне в лицо, что гребаный дурак! Ублюдок, потерявший все из-за слепой ревности. Я так ее любил, что даже намек на чувства к другому взорвал во мне зверя. Как итог: я лишился жены и дочери. Остался один. В окружении людей, с деньгами и властью, но бесконечно одинокий. Я не знал наверняка, но верил, что Ульяна моя. Нутро подсказывало.
— Ты думаешь, она от Артура? — Ярина горько рассмеялась.
— А кто же счастливый отец?
Скажи! Ну скажи же правду! Пожалуйста!
Машина как раз остановилась у парадного входа, когда Ярина ответила:
