— Мне сказали, ты плохо ешь, — присел на край кровати. В рубашке с распущенным воротом и закатанными до локтей рукавами, темных джинсах и массивным ремнем. Из дома приехал, не после работы.
Утром Свят приезжал с Ульяной, а вечером один. Без няни, сам. Дочка сидела у него на руках и совсем не протестовала, привыкла уже. Дети очень адаптивные существа, но я не думала, что это произойдет так быстро. Еще несколько недель назад во мне поднимала голову обида: помнила каждое злое слово и обещание сделать аборт, если беременна от него. Но тогда, на полу в коридоре, я выплакала и отпустила горечь и боль, сбросила тяжесть. Почему-то людям кажется, что, неся свои обиды, выплескивая их на всех вокруг, фонтанируя ненавистью и злобой, человек будет сильнее, но это не так. Это тяжесть, которая тянула на дно, а я всегда хотела летать.
— Домой хочу. Соскучилась по Уле.
— Верю, — чуть улыбнулся и снял одну из крышек. Тар-тар из лосося с томатной сальсой. — Уля скучает по тебе, — следующим блюдом было филе миньон на подушке из баклажанного пюре. — Особенно вечерами. — На десерт — шоколадный фондан в ягодной подливке. — Мы все по тебе скучаем.
— Ты хочешь, чтобы я все это съела?! — перевела разговор на мой ужин.
— Твои любимые блюда, — апеллировал к моим вкусовым рецепторам.
— Ты помнишь…
— Я никогда не забывал… — столько всего в откровенном взгляде.
— Я не голодна, уже поздно, — но розу из вазы взяла. Красивая, одинокая, с потрясающим ароматом.
— Так не пойдет, Ярина, — Свят взял вилку и предложил мне кусочек лосося в лаймовой заправке и глянце оливкового масла. — Если ты не будешь есть, то тебя не выпишут. Ты и так похудела.
Я закатила глаза, тяжело вздохнула и открыла рот. Одну ложечку, и исключительно чтобы она не шмякнулась на мое одеяло.
— Кормить меня не нужно, — тар-тар съесть согласилась. — И мясо на ночь не буду.
— А шоколад?
— Шоколад буду, — решила подсластить себе вечер. Я молча ела под поощрительным взглядом Нагорного. Он пил кофе и был крайне доволен собой.
— Завтра домой поедем, — произнес, когда тарелка с фонданом и подливкой опустела. Святослав встал, поцеловал меня в макушку, чуть задержавшись, втягивая аромат моих волос, и взялся за тележку с посудой. — Спокойной ночи, Яри.
Я вздохнула, когда дверь за мужем закрылась, и обняла подушку, снова оказываясь в полной растерянности. Возвращение в Петербург и к мужу было принудительным, потом мы шли друг на друга со всем доступным оружием, потом двигались осторожно, на цыпочках, буквально на ощупь. Сейчас… Вообще непонятно, к чему идем и зачем мы это делаем. Наше прошлое, абсолютно все, должно остаться именно в прошлом, а будущее для нас вряд ли возможно. Через некоторые вещи сложно переступить, а после лжи — трудно верить.
Утром мне сделали перевязку руки, в ребра затейпировали. Меня хвалили за здоровый молодой организм. Осталось только дождаться свежих анализов крови и выписки. Ну и моего сопровождения.
Неожиданным звонком с утра стал приезд Захара. Я совсем забыла, что он скоро будет проездом в Петербурге. Поскольку не могла приехать к нему, пригласила к себе в больницу.
— Как тебя угораздило? — Захар, большой, сильный, с густой щетиной, сидел на стуле и с саркастичным прищуром рассматривал обстановку в палате. На ферме привыкли к более простым вещам, и дело не в богатстве или бедности, просто меньше напускного.
— Случайность. Одна женщина въехала в другую женщину.
— Я не знал, что ты водишь, — произнес с легкой грустной улыбкой. Да, как-то так вышло, что, прожив два года в одном социуме, мы общались мало, на личные темы — практически никогда.
— Как там наши? — сменила тему.
— Хорошо. Развиваемся по плану. Дед Володя доволен, но все кряхтит, что ты страдаешь из-за него, — остро глянул на меня, очевидно, пытаясь определить, так ли это на самом деле. Мне лично сложно было ответить на вопрос однозначно. — Ты выглядишь совсем иначе.
— Лучше или хуже? — это было не кокетство или флирт. Мне правда интересно.
— Ты очень красивая, Ярина. И там, и здесь… — неожиданно произнес мягким басом.
— Действительно, очень, — резко вскинула голову, услышав острую иронию в знакомом голосе. Святослав. Он стоял в дверях и крепко держал на руках мою дочь. Хотя нет… Уже нашу. Слишком четко проглядывались собственнические повадки. — У тебя гости?
Это не было похоже на допрос, но и доволен Нагорный не был. Ревнивый. Понятно, жена ведь. Жена, которой он не доверял. Считал способной на предательство.
— Святослав, познакомься с Захаром. Он работает с дедушкой.
Никто не спешил подавать руки, только оценивающе мерились взглядами. Мне это не понравилось: ладно Нагорный, у него хотя бы официально были на меня права, а Захар с чего включил самца? У нас никогда и ничего не было. Неужели дед накрутил, что меня тут чуть ли не в рабстве держат?!
— Привет, малышка, — улыбнулась дочери. Ну их обоих! Мужики!
— Па, — Ульяна обратилась к Нагорному и показала на Захара. — Дя?
Я пораженно вздохнула. Она уже звала его папой. Когда это успело произойти?!
