— Я не хотела замуж за твоего отца. У меня был любимый мужчина. Я долго и упорно сражалась за него и даже забеременела, — вздернула подбородок: понятно, в кого Диана такая упертая в поимке мужчины. — Но он мне не подходил. Отец был против, а твой папа готов был взять меня с животом и с огромным бизнесом моих родителей. Савицкий не любил меня, а я не любила его, но… Стерпелось. Ты родилась. Твой отец так любил тебя, а мою дочь игнорировал. Ты была принцессой, а Диана падчерицей. Я просто хотела дать ей то, чего она была лишена, — любви, понимаешь?
— Поэтому ты лишила любви меня? — я сама не заметила, насколько тихо спросила.
— Это вышло не специально, — опустила глаза, — но вошло в привычку. Диана привыкла, что я все делала для нее, и я к этому привыкла. Привычка вообще забавная штука. Твой отец смертельно болен, и я должна радоваться, а я пытаюсь продлить ему жизнь. Привыкла.
— Почему тебя ненавидит Анастасия Нагорная, мама Свята? — мне хотелось понять. Их вражда — явно не продолжение мужской ненависти, там что-то свое, личное.
— Потому что она тоже любила отца Дианы, но я первая получила его в постель. Ну и мы обе до сих пор не знаем, где его могила, — криво усмехнулась. — Из-за меня его убили. Она не может мне этого простить. Я и сама не могу…
Я поднялась. Как все это грустно. Несчастные люди, которые продолжали делать несчастными своих детей, а те своих. Неужели мою дочь ждало все это?
— Прощай, мама, — больше мне нечего было сказать этой женщине. Наверное, сегодня во мне умерла ее дочь.
Я села за руль бентли и выехала с парковки, вливаясь в поток. Мысли крутились вокруг разговора с матерью. Легче сказать, что отпустила, чем реально это сделать. Обида душила. Сложно принимать, что родные люди совсем тебя не любят.
Остановившись на светофоре, уронила голову на руль и разрыдалась, как маленькая девочка. Почему у меня все так сложно? Я хочу как у всех, с обычными человеческими проблемами. Хочу, чтобы меня любили! Просто потому, что я есть, без всяких условий!
Подняла голову, глаза заволокло слезами, но я нажала на газ: уже зеленый. Только для машины на перекрестке, кажется, было по-другому. Удар пришелся на водительскую дверь, сработали подушки безопасности, но всю левую сторону прошило болью. Меня выкинуло на встречку, а дальше… Я очнулась только в больнице.
Глава 24
Святослав
В переговорной мы с Мирославом, наши юристы и финансисты вместе с представителями Петербург-банка обсуждали окончание двухгодичной операции по финансовому уничтожению Савицких. Они в последнее время много занимали, но не знали, что через три рукопожатия банк принадлежал исключительно мне. Теперь у меня на руках были такие рычаги давления, что пустить Савицких по миру — вопрос времени.
— Начинайте действовать, — отдал приказ. Возможно, нужно было переговорить с женой: все-таки это ее родители. Но я оставлю им на хлеб с маслом, просто вырву зубы, чтобы кусаться не могли. Дмитрий Савицкий потерял бизнес-хватку и перестал зарабатывать, от наследства, которое так ждал Артур, и не осталось ничего, одни долги.
Телефон завибрировал: номер мне не знаком, но я ответил:
— Нагорный.
— Святослав Игоревич, произошла авария. Ваша супруга в больнице. Приезжайте в…
— Что случилось? — Мир считал меня на раз и смотрел испуганно.
— Заканчивай без меня, — и выбежал. Как Ярина могла попасть в аварию? С водителем? Артем опытный, это какая-то нелепость!
— Святослав Игоревич, — мой водитель тут же открыл дверь. — Едем?
— Я сам, — забрал ключи и рванул с места. Мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое: главное, чтобы цела была, в остальном прорвемся. По дороге набрал свою больничку. Почему мою жену сразу туда не отвезли?! Неужели не знали, с кем имели дело?! Я за Ярину порву всех! Виноватых, невиноватых и тех, кто мимо проходил!
Когда доехал, скорая помощь из нашей семейной клиники уже стояла. С ними позже, сейчас важна только жена. Дай бог, чтобы отделалась одними царапинами. Мне ведь толком ничего не объяснили даже. Я никогда не молился… Да что там! В Бога не верил! Но готов и лоб расшибить, если это поможет.
— Где она? — буквально бросился через очередь в регистратуру. Люди заворчали привычно, но весь мой облик как оголенный провод: не подходи — убью.
— Кого вы ищете? — медсестра, видать, бессмертная.
— Нагорная Ярина Дмитриевна, двадцать семь лет, сегодня попала в аварию, — чеканил каждое слово, сдерживался.
— Хорошо, что вы здесь, нужно заполнить документы…
— Где она? — это уже хищное утробное рычание.
— Направо, прямо по коридору, по лестнице наверх в стационар, там подскажут…
В терапии меня отправили в травму — не в реанимацию, и это уже отлично! Значит, в сознании и жизни ничего не угрожало.
— Ярина! — увидел в одной из палат ее тонкую фигурку. Ссадины на лбу, несколько синяков на лице, рука в гипсе — это только то, что заметно глазу. — Девочка моя, — бросился, погладил по волосам, убирая мягкие пряди, — как ты меня напугала. Как ты… Блин… — поцеловал уголок губ, потом висок, везде, где не должно было быть больно.
