Диана — избалованная наглая пизда. Она прекрасно знала свою сестру и мои чувства к Ярине. Жена, несмотря ни на что, любила старшую, а Диана уверена, что ей все сойдет с рук, потому что я не захочу огорчать свою Джульетту. Во многом именно поэтому я на тормозах спускал прилипчивость псевдо-Савицкой. Но последний наезд через СМИ — перебор. Я вообще там и оставил бы Диану, в азиатской тюрьме, но, боюсь, Ярина не одобрит.
— Свят, отпускаем красотку? — коротко спросил.
— Отпускаем. Только убедись, что до нее дошло. Еще одна такая выходка, и домой не вернется.
Полет занял меньше двух часов, и я сразу отправился домой, не стал заезжать в офис. Я санки недавно заказал, а снега уже выпало достаточно — есть еще время погулять втроем. У меня так давно не было передышки в гонке за царя зверей — два года точно! — что реально адреналин не возбуждал больше. Счастья хотелось, обычного, семейного, простого. Папа, мама, дочь. Можно ли так просто в нашем сложном мире?
— Алла Георгиевна, — меня встречала экономка, — Ярина Дмитриевна дома?
— Да, Святослав Игоревич. Она в оранжерее. А мы вас сегодня не ждали.
Я уже поднимался по лестнице, когда она предупредила:
— У нас гости. Ваш отец, — шепотом.
— Что?! — хмурясь, переспросил, но ждать ответа не стал, поспешил в самую дальнюю комнату. Какого хрена отец здесь забыл?!
Я молниеносно преодолел расстояние и распахнул дверь сада. Здесь было тепло, влажно и пахло тропиками. Я обошел одно из пышно цветущих деревьев и на мгновение застыл, буквально задыхаясь от бешеной ярости. Отец схватил Ярину, одной рукой закрывая рот, другой стаскивая легкие светлые штаны. Она боролась, но этот ублюдок был сильнее.
— Все вы такие, — увлеченный сопротивлением, не заметил, что я уже бил копытом, — сначала отбиваетесь, потом просите еще.
Я резко подскочил, развернул отца и начал бить, безжалостно и беспощадно. Он что-то говорил, но я не слушал; пытался закрыться от моих кулаков, но я блокировал до хруста в костях. Разбивал лицо в мясо, в кровавые ошметки, в фарш. Меня ничего не трогало, ничего не умаляло моей ярости.
Моя жена. Моя женщина. Мать моей дочери! Как он посмел своими вшивыми лапами коснуться ее?! Убью! Ударил пяткой туфли по скрюченным в боли пальцам, дробя их к херам собачьим!
— Свят, хватит! — сквозь пелену черных демонов услышал. — Ты убьешь его! — Ярина повисла на моей руке, пытаясь заглянуть в глаза. — Пожалуйста, остановись! — погладила меня по лицу с какой-то нереальной нежностью, снимая кровавый морок. — Пожалуйста…
— Ярина… — выдохнул и обнял ее лицо разбитыми руками. — Он не тронул тебя? Не сделал больно? — осматривал хаотично, но видел только страшный испуг в глазах. Я снова подтвердил, что чудовище и бесконечное разрушающее зло. — Прости… — протолкнул сквозь песок в горле. — Ты не должна это видеть, — мои руки опали, и я отвернулся, давая ей возможность убежать и спрятаться. Я не хотел, чтобы она боялась, но моя звериная натура всегда только так реагировала на призраков из детства.
— Поднимитесь в оранжерею, — вызвал охрану. Пусть уберут это тело. Помощь окажут, а дальше… Все, этот человек перешагнул черту окончательно и бесповоротно. Больше его не спасут слезы матери. Да, я причиню ей добро насильно.
В доме было тихо. Растворились все. Да, я сейчас ходячий редфлаг. Домашние знали, что, пока я в таком состоянии, лучше не попадаться мне на глаза.
Я зашел в кабинет, сорвал пиджак и рубашку, манжеты которой пропитались кровью. Достал из бара бутылку коньяка и сделал большой глоток, морщась от горечи. Не хотел пить, но так сильно клацал челюстью, что порезал щеку изнутри. Анестезия пятидесятилетней выдержки.
— Можно? — робкий стук, затем в дверях появилась жена с аптечкой в руках. Ярина подошла ко мне и открыла большую коробку.
Я оперся о крышку стола и ждал. Она смочила перекисью ватную штуковину и взяла меня за руку.
— Больно? — спросила, когда поморщился. Ярина подула на сбитые кулаки, продолжая стирать кровь. Действовала очень нежно. — Поэтому ты старался, чтобы я не общалась с твоими родителями?
Мои губы скривились в презрительной улыбке. Я и сейчас не хотел, чтобы она контактировала с этими людьми.
— Прости, что позволил тебе столкнуться с этим.
Ярина коснулась моего плеча, затем скользнула ладонью вниз по спине, поглаживая и обводя шрамы.
— Это он, да? — шепотом с говорящей хрипотцой. Готовая заплакать.
Жена не раз задавала вопрос о природе происхождения этих шрамов. Я отмахивался, иногда резче, чем следовало. Возможно, зря? Я оберегал Ярину от жестокой правды жизни, где родители не всегда защитники, но это лишило нас полного доверия, и мы пришли к тому, к чему пришли.
— Отец лупил меня ремнем, сколько я себя помню: сначала вроде как воспитывал, ну по заднице, как всех, потом я стал старше, — вспомнил, как в первый раз лет в семь, наверное, отец зашел ко мне в комнату и велел снять футболку, — он начал херачить по спине: больно и незаметно.
— За что? — Ярина плакала: я слышал, но не видел. Мысленно был где-то там, в прошлом.
