— Дорогая, — задумчиво протянул Валерий Степанович спустя пятнадцать минут непрекращающейся болтовни своей супруги. — Тебе не кажется, что мы им действительно помешали?
Та замолчала на секунду, задумавшись, а потом хитро улыбнулась и ответила:
— Ты прав. Мы, пожалуй, и правда пойдем.
И они встали со своих мест, по очереди расцеловали ошарашенную Яну в обе щеки и так же быстро покинули квартиру, закрыв за собой дверь. Яна осталась потерянно сидеть на диване и смотреть в стену: и что это сейчас было? Да она даже имени своего сказать не смогла. Как и набраться смелости, чтобы прервать Фаину Аркадьевну и сказать ей, что все происходящее — просто череда случайностей.
— Иди сюда, — позвал ее Степан, а через пару минут, когда Яна так и не появилась, он зашел в зал: — Ну и? Пойдем, завтракать будем.
— Я, кажется, поняла, в кого ты такой, — обернулась Яна. — Меня как будто ураганом снесло.
— Ну да. С ней сложно иметь дело. Пошли на кухню. Тебе нужно поесть, чтобы избавиться от похмелья.
Яна покорно встала и прошла за ним.
Последние дни выдались настолько богатыми на события, что сейчас Яне казалось, будто она в каком-то коконе. Даже злиться и нервничать сил не было. Эмоциональное перегорание.
Но все же, идя по коридору, Яна подмечала детали. Было отчетливо видно, что ремонт в квартире делали недавно и, по всей видимости, делал его человек с хорошим вкусом. Все вроде просто, но при этом элегантно, лаконично, но не безлико. На кухне, например, вся техника была терракотового цвета: холодильник, плита, кофеварка, тостер, на широком подоконнике стояло несколько горшков с цветами, а сам Степан щеголял в оранжевом фартуке.
— Делай себе бутерброд, — посоветовал он. — И маслом тост намажь обязательно, тебе сейчас хорошо жирное поесть.
— Почему? — удивилась Яна, садясь на табуретку и беря в руки поджаренный тост.
— Не знаю точно, в чем смысл процесса, но при похмелье жирное помогает поскорее избавиться от симптомов, — сказал Степан, открывая коробку с тортом. — Ты в честь чего вчера напиться-то решила?
Яна, придвинув к себе масленку, неопределенно пожала плечами: она не была уверена, что стоит об этом рассказывать Степану. Он в этот момент уже начал резать торт — судя по всему, “молочная девочка”, Янин любимый.
— Только не говори, что из-за предполагаемой женитьбы, — хмыкнул Степа. — Ты же понимаешь, что насильно выдать замуж тебя все равно не смогут?
Он положил на тарелку кусочек и пододвинул его Яне. Разлил по кружкам ароматный крепкий чай, сам сел на табуретку напротив и подцепил с тарелки кусочек колбаски. Яна, закончив с маслом, тоже выложила сверху колбасу, откусила, прожевала под внимательным взглядом Степана и все же ответила честно о наболевшем:
— Почти. Моя мама решила, что я беременна.
Степан хмыкнул, сдержав смешок:
— Я смотрю, благодаря людской молве я не только невесту приобрел, но и детей. А ты ей что сказала?
— Да ничего, — тяжело вздохнула Яна. — Я и слова вставить не смогла. Так обидно, если честно. Я, быть может, и не образцовая дочь, от меня постоянно какие-то проблемы, но я никогда не врала родителям. И уж тем более не было такого, чтобы я к едва знакомым парням…
В горле встал ком, и Яна замолкла. Обида никак не проходила.
Степан снова хмыкнул, но промолчал, а Яна вдруг зарделась. Ну да, что там к едва знакомым? Она в принципе девственница, какие тут дети? Только если реально через форточку надуло.
— Ну, моя мама, как видишь, тоже не отличается пониманием и всепрощением. Все никак не могут мне забыть театральный и кредит.
Яна, жуя бутерброд, чуть качнула головой: мол, давай, рассказывай и про то, и про другое. Степан, как ни странно, ее понял.
— Я после школы поступил в театральный колледж. Так как я знал, что родители это не одобрят, то в наш универ я тоже документы подавал, до последнего скрывал. Когда в театральный уже приняли, только тогда признался. Скандал бы, разумеется, знатный.
Яна хихикнула:
— Так ты актер? В смысле, закончил?
Степан усмехнулся и покачал головой:
— Я не настолько тебя старше. Нет, уже после первого курса понял, что это не мое. Мне не особо нравится играть, а уж прозябать на вторых ролях, потому что есть актеры опытнее, тем более не хотелось. Бросил, сдал снова экзамены, поступил на учителя русского языка и литературы. Сахар в чай положи, так лучше будет.
Яна улыбнулась. Она уже дожевала бутерброд, с сомнением посмотрела на сахарницу, на огромный кусок торта и покачала головой:
— Слипнется. Торта хватит. А что с кредитом?
