— Да ничего необычного. Опять-таки, знал, что мои родители не понимают сам смысл предпринимательской деятельности, считая это делом для избранных, поэтому не мог искать у них поддержки. У меня были некоторые накопления, у Дины, моей партнерши по бизнесу, тоже кое-что было. Но для раскрутки требовалось больше. Я взял кредит, о чем родители вскоре узнали и тоже были не в восторге. Судя по всему, сейчас они считают, что я скрываю от них вообще все. Но смысл мне скрывать тебя? Тут кому угодно понятно, что от женитьбы они бы меня отговаривать не стали, ты же не кредит. И даже не тусовщица с надувными губами.
Яна снова хихикнула. Ситуация, конечно, неловкая, но сейчас она чувствует себя… хорошо? Почему-то на этой кухне было так уютно, так просто, так… нормально? И даже тот факт, что Степа, судя по всему, ее раздел, что его родители теперь уверены, что они спят вместе, что у самой Яны все плохо дома — все это словно отступило на второй план.
— А у тебя почему не получилось убедить родителей? — спросил Степан, тоже придвинув к себе кусок торта.
Яна чуть поежилась:
— Я же сказала: не смогла и слово вставить. Мама обвинила меня во всех грехах, которые я даже не совершала, я психанула и уехала… вот и все.
— Потом ты еще напилась. Кстати, на будущее: это самый отвратный способ бороться со стрессом. Есть куча других, которые отвлекают лучше алкоголя.
Яна, отхлебнув чая, поинтересовалась:
— Это какие же способы лучше?
Степа хмыкнул:
— Доедай торт, приводи себя в порядок, и я тебя свожу в пару мест, которые помогают мне расслабиться. Думаю, тебе понравится.
***
Бах! Бах-бах-бах!
Отдача резко била в руки, а грохот выстрелов оглушал даже через наушники, но Яне почему-то действительно нравилось.
— Кто бы мог подумать, что ты так хорошо стреляешь, — без привычной ехидной ухмылки восхитился Степан и с помощью пульта приблизил мишень.
И правда: все попадания были внутри круга, а парочка — даже почти рядом с центром.
— Еще разок? — весело посмотрел на нее Степан.
— Давай, — с предвкушением кивнула Яна и вскинула пистолет.
Вообще, предложение поехать в тир выглядело как минимум необычным, особенно после знакомства с родителями Степана, однако теперь, ощутив, как отпускает внутри стягивающий грудную клетку узел, Яна, кажется, поняла, почему Степан “иногда заглядывает” сюда. Своеобразная разгрузка, которая помогает расслабиться.
Ей тоже помогло. Признаваться даже себе стыдно, но на месте мишени представлялись все ее проблемы, и с каждым выстрелом те будто бы становились меньше. Будто пробивая бумажный лист выпущенной пулей, она справлялась со всем бедламом, который творился в ее жизни.
— Попробуешь сама перезарядить? — спросил Степан, когда обойма кончилась и вместо выстрела раздался сухой щелчок.
— Ага, — кивнула Яна и стала внимательно слушать объяснения. Первую и вторую обоймы Степа заряжал ей сам.
Выйдя из машины перед зданием с неброской вывеской “Тир”, Яна удивилась и с подозрением уставилась на невозмутимого Степана. Тот в ответ только пожал плечами, быстро взбежал по ступенькам и галантно открыл перед ней дверь, растянув губы в улыбке:
— Прошу.
Ну точь-в-точь швейцар при входе.
Ну да, а чего она ожидала? Этому… трикстеру только дай постебаться.
Чего она точно не ожидала, что ей настолько понравится.
Даже заряжать обойму и чистить потом пистолет.
Они отстреляли еще несколько серий, а после Степан показывал ей, как разбирать оружие. Утро, начавшееся так отвратительно — с головной боли и внезапного знакомства с его родителями, где она выставила себя дура дурой, — внезапно заиграло яркими красками: голова уже не болела, на душе стало заметно легче, да еще и научилась чему-то новому и интересному.
— Ну, — начала Яна, когда они уже отмылись от смазки, сдали оружие и вышли на улицу, — спасибо тебе большое…
— Погоди прощаться, — перебил ее Степан и потянул к оставленной у тротуара машине. — Поехали пообедаем. Я голоден как волк.
И Яна не стала протестовать — она тоже успела проголодаться.
Ехали они недолго, и ввиду благодушного настроения она даже никак не комментировала Степину манеру вождения. Припарковавшись у парка, Степан быстро вылез из машины, чтобы открыть ей дверцу, и Яна покраснела: это было смущающе, но очень приятно — подобные знаки внимания доставались ей крайне редко. Эта черта в Степане, галантность, ей нравилась: казалось, для него это так же естественно, как дышать.
Она начинала понимать, почему в универе у Булгакова так много поклонниц. Степан умел очаровывать, глупо этого не признать.
Придя в кафе на территории парка, он помог ей раздеться, подвинул стул и, дождавшись, пока Яна устроится и просмотрит меню, знаком подозвал официантку. Смутно знакомая девушка, сияя улыбкой и кокетливо стреляя в парня глазками, — хотя видела, видела, что тот пришел не один! — приблизилась и приготовила блокнот.
Аппетит пропал.
— Здравствуйте! — вежливо улыбнулся Степа и кивнул Яне: — Заказывай.
— Мне капучино, — буркнула она.
— И все? — изумился Степан.
— Ага.
— Нет, так не пойдет. Девушка, нам две порции шашлыка, овощную нарезку, лепешку… Свежие?
