Внутри потеплело. Он называл меня так только тогда, когда был особенно мной доволен.
– Если продержишься на воде в озере один час, можешь не ходить на занятия по плаванию.
Джек, лежавшая рядом, напряглась.
– Я дам тебе шесть баллов. – Сэр погладил свою щетину. – Невероятно щедрое предложение.
Я сегодня уже заработала девять баллов. Чтобы дотянуть до пятнадцати, мне хватило бы помочь с ужином и дочитать книгу, которую выдал мне Сэр, – ту, что написал Карнеги. Я приподнялась и заставила себя посмотреть ему в глаза:
– Я лучше пойду на занятия.
– Ты их уже два года откладываешь. – Он скривился. – Тебе почти девять, а плавать совсем не умеешь. Стыд какой.
Я залилась краской:
– Мне восемь и три четверти.
Он показал на Джек:
– Твоя сестра одним махом прошла все шесть уровней и через пару лет сможет подрабатывать спасателем.
Джек отвела взгляд. Я сглотнула:
– Но у меня с собой нет купальника.
Сэр отмахнулся:
– И так сойдет. Дома полно сухой одежды.
Меня охватила дрожь. Я знала, что в каких-то случаях можно прибегнуть к аргументам, но в других – остается только умолять.
– Пожалуйста, Сэр. Пожалуйста, не надо.
Он заставил меня подняться:
– Твой страх только в очередной раз доказывает, что это нужно сделать. Так и будешь всю жизнь бояться каждой ванны? Я понимаю, сейчас тебе страшно, но сама увидишь, что все не так ужасно.
Я обернулась на Джек, безмолвно умоляя, чтобы она вступилась за меня. Сестра перевернулась на живот. По моей щеке скатилась слеза (минус четыре).
– Минус четыре, – сказал Сэр, вторя моим мыслям. – Не заставляй выталкивать тебя силой.
Стало ясно, что он не отступит. Мой взгляд забегал и снова остановился на спасательном жилете.
Сэр фыркнул, не дав мне сказать ни слова:
– Так никакого смысла не будет.
Я поняла, что придется лезть в воду. У меня застучали зубы, задрожали плечи, потом руки – все тело затряслось.
– Ты должна успокоиться, иначе ни за что не продержишься. Я показывал тебе, как плавать по-собачьи. Ты знаешь, что делать. Сейчас просто позволяешь страху взять над тобой верх. Это воображение убеждает тебя, что все хуже, чем есть на самом деле. Вот увидишь.
Я кивнула, хотя и не поверила Сэру. Сняла кроссовки, но оставила носки, а потом побрела к лесенке, которую он свесил с борта. Шагнула на верхнюю перекладину, высматривая в озере чудовищ с острыми зубами и чешуей. Водятся ли пираньи в озере Миннич? Повернулась, чтобы спускаться лицом к лестнице и не смотреть на воду. Сэр в два огромных шага оказался рядом и с сердитым видом навис надо мной.
Спустилась на вторую ступеньку. Холодная вода пропитала носки и лизнула голые щиколотки.
Сэр цокнул языком.
Шагнула ниже, погрузив колени и краешек розовых шорт в воду, мысленно молясь маминому богу.
Ноздри Сэра раздулись.
Опустилась на последнюю ступеньку и вздрогнула, когда шорты полностью оказались под водой. Они мгновенно потяжелели и начали тянуть меня вниз. Уставившись на отца, я понадеялась, что он передумает: решит, что этого довольно. Я справлюсь со страхом как-нибудь в другой раз. Выше пояса я все еще была сухая.
Лицо Сэра стало суровым.
– Да черт тебя подери. – Он поддел мои пальцы ботинком.
От неожиданности я разжала обе руки и упала в озеро, по шею окунувшись в воду. Я вскрикнула и потянулась к лестнице, но Сэр с грохотом бросил ее на дно лодки. Обратно он меня не пустит.
Мочевой пузырь расслабился, и ледяная вода вокруг потеплела. Я забарахталась и оттолкнулась от лодки, испугавшись, что он каким-то образом все поймет. Я не знала, сколько баллов он вычтет за то, что я обмочила штаны, но готова была поспорить, что немало.
Отец вытащил из кармана ужасный секундомер. Неужели он повсюду носит его с собой?
– Только попробуй дотронуться до лодки, и время пойдет заново. – Он нажал на кнопку. Секундомер издал писк.
Я начала хватать воздух ртом, пытаясь унять бешеный стук сердца. Вода на самом деле совсем не склизкая. Все у меня в голове. Вытянула ноги, чтобы проверить, не получится ли нащупать дно. Не получилось. Представила, как меня опутывают водоросли и я тону, тону, тону, навечно опускаясь на дно озера. Мои волосы развеваются, как ламинария, а кожа рассыпается на хлопья, превращаясь в корм для рыб, и они объедают меня до костей. Сэр возьмет рыболовную сеть и вытащит то, что от меня останется, – свою самую крупную добычу. Или, может, он так и бросит меня гнить на ложе из ила, потому что ему будет стыдно забирать такую бесхребетную дочь.
Дрожа, я начала грести руками, бить и дергать ногами, как показывал Сэр. Он смотрел на меня с сиденья на корме:
– Думаешь, мне
Я еще много лет назад усвоила, что такое риторический вопрос.
Продолжила брыкаться, плескаться и сопротивляться воде, не сводя глаз с лодки. Гнала от себя мысли о том, что находится у меня за спиной и под ногами и каково это – когда с тебя по кусочку сдирают кожу.
