— Ты опять начинаешь? — закатив глаза, Локсли поднял тряпку с пола и бросил в ведро. — Да кто в тебя вселяется всякий раз?
— Я тебя не звала на помощь, — усмехнувшись, Реджина пнула это самое ведро ногой. — Ты не Чип и Дейл. Можешь оставить Грейс и Лаки на ночь, я присмотрю за ними.
— Сегодня мы ночуем вместе, — вновь начиная злиться, он взъерошил волосы. — Так что приготовь мне подушку и одеяло, я так и быть посплю на диване.
— Идиот! — достав из шкафа все необходимое, она бросила их в гостя. — Пойду посмотрю детей, там еще вещи моего отца. Не спать же тебе мокрым.
Раздражение, которое овладело женщиной до мозга костей, моментально сменилось умилением, когда она оказалась в детской. На кровати удобно расположилась вся компания, а Лаки заполучил все детские объятия и тихонько посапывал во сне. Натянув посильнее одеяло и собрав игрушки, Миллс с недовольством оценила чуть отсыревший пол. Потушив ночник и оставив поцелуи в детские лобики, она тихо выскользнула из комнаты, желая просто лечь спать и спровадить поскорее гостя. Но этот самый гость был иного мнения, и как только Реджина оказалась в гостиной, ее ждал маленький сюрприз. На журнальном столике стояла бутылка вина и вазочка с зефиром, в окружении горящих свечек.
— Я немного похозяйничал, пока тебя не было, — пожав плечами, Робин улыбнулся и вытянул руку вперед. — Присоединишься?
— Быстро ты освоился, — хмыкнув, она заправила прядку за ухо, закусив губу. — Зефир и вино ты привез?
— Да ты мисс Марпл, — ухмыльнувшись, он сам коснулся женской ладони, притянув коллегу к себе. — А свечки случайно у тебя обнаружил, когда штопор искал. Ты романтична или колдуешь?
— Может я романтичная колдунья, — хихикнув, Миллс сделала шаг вперед, вдохнув запах ванильных свеч. — Не боишься?
— Я ничего не боюсь, — запутав пальцы в темных локонах, журналист не сдержался, проведя носом по ее щеке. — Мы заслужили сегодня отдых.
— Ладно, глупо отказываться от вина и зефира, — устроившись на диване, она поджала ноги под себя, накрывшись пледом. — Давай, Локсли, ухаживай.
— Миледи, — поклонившись и изобразив официанта, он разлил вино по бокалам, протянув один из них спутнице, — хочу выпить за этот оригинальный вечер, — подмигнув, Робин уселся рядом, также натянув на ноги половину пледа.
— Оригинальный вечер, — закатив глаза, Реджина столкнула их бокалы. — Спасибо за помощь, а еще Генри очень был рад видеть Грейс и Лаки.
— Расскажи мне о себе, — придвинувшись ближе, Локсли нашел женскую руку, слегка сжав.
— У меня нет желания вновь устраивать ночь откровений, — отвернув голову, она вцепилась ногтями в мужскую ладонь. — Это…это не радужно…
— Ты кого-то любила в жизни? Любила, я вижу, — не дав ответить, Локсли, осторожно обнял коллегу, притянув к себе. — Расскажи мне.
— Подожди, — глотнув вина и выскользнув из объятий, Миллс закусила губу, — я сейчас, — она вернулась очень быстро, держа в руках потрепанную коробку. — Не знаю, почему… — не договорив, она выудила из коробки несколько снимков, протянув мужчине.
— Кто это? — Робин с интересом рассмотрел фото, на которых улыбалась Реджина с каким-то парнем.
— Я его любила… — отпив вина, женщина опустила голову, — очень, а звали его Даниэл…
— Вы расстались?
— Лучше бы расстались… Он был бы жив…
— Редж, — Локсли склонился к женскому уху, сдерживая желание прикусить мочку, — расскажи мне, выговорись.
— Даниэл был мой инструктор по верховой езде. Это была любовь с первого взгляда, — женское лицо украсила счастливая улыбка. — Я как могла скрывала наши отношения, но он считал, что сможет понравиться моим родителям… Наивный… — воспоминания словно кадры киноленты крутились в голове и не давали сосредоточиться.
— Я рядом, — приложив ладошку к губам, Робин кивнул, призывая продолжать.
— Матери удалось разлучить нас на какое-то время… Я ненавидела его, считала предателем, изменником… — усмехнувшись, она вновь покрутила старое фото в руке. — А потом мы случайно встретились, когда я приехала домой на юбилей отца. Мы поговорили, и я в сотый раз убедилась, какая моя мать интриганка. На следующий же день мы вернулись в Бостон. Мы целый год жили счастливо, строили планы, думали о семье, пока однажды он не ушел вечером в банкомат, чтобы утром оплатить квартиру. До сих пор не могу себе простить, что отпустила его, что…
— Тшшш, — стерев мокрые дорожки с женских щек, журналист сплел их руки в замок, прижав к своей груди.
— Его избили, Робин… В этом чертовом переулке его избили за мобильник и пару сотен долларов! — она едва не сорвалась на крик, вспомнив бездыханное тело своего жениха. — Врачи боролись за него несколько дней, приезжал отец, но… Все в пустую… Он умер, а я осталась… Одна…
— Родная, — выдохнув, он притянул коллегу к себе, зарывшись носом в волосах, — ты не виновата, слышишь?
— Я сама отправила его за деньгами, не хотела быть в долгах, — вцепившись руками в футболку, Реджина удобнее устроилась в мужских объятиях. — Ненавижу себя за это.
