Устав вырываться, плакать и практически смирившись и выбрав будущий способ, которым закончит свою никчемную жизнь, Реджина вдруг услышала хлопок двери, а затем заметила обезумевшие глаза отца. Последнее, что она помнила, так это несколько ударов и крепкие, надежные объятия папы. Кора появилась вскоре, придя в бешенство от несговорчивости дочери и глупости мужа. В памяти Реджины Генри тогда впервые повысил голос на жену, а уже утром сам отвез дочь в Бостон, сняв новую квартиру.
— Знаешь, судьба постоянно подкидывает мне испытания. И в чем я так провинилась? — сделав глоток теплого какао, Миллс заметила, что журналист бездумно гладит ее ладонь, смотря в одну точку. — Робин!
— Говорят, что путь к счастью тернист и долог, — вздохнув, он отставил уже пустые чашки на тумбочку, притянув коллегу к себе.
— Судя по моему пути, я уже должна быть самым счастливым человеком на свете, — хмыкнув, Реджина подняла голову, оставив быстрый поцелуй в мужской подбородок. — А я как видишь аутсайдер, так в твоем глупом футболе говорят? — смешок получился слишком нервным.
— Никогда так не говори, — замотав головой, журналист легким движением стер маленькую слезинку, что предательски заблестела в уголке женского глаза и желала остаться незамеченной. — Хочешь, я научу тебя играть в свой глупый футбол? — от мягкого поцелуя в нос, Миллс даже зажмурилась.
— О, нет! — звонко рассмеявшись, она выставила руки вперед. — Извини, это не предел моих мечтаний. Знаешь… — тихая пауза, — я впервые кому-то рассказала обо всем и… Мне стало легче… Спасибо…
— Давай-ка спать, — уложив их на бок, Робин накинул сверху одеяло. — Завтра нам думать, где взять или украсть индейку, — они оба тихо хихикнули, пока мужские пальцы вырисовывала успокаивающие круги на женском животе.
— Я не пойду вызволять тебя из тюрьмы, если ты украдешь птичку, — поерзав в объятиях, она переплела их пальцы и рассмеялась.
— Куда ты денешься! — прищурившись, он покачал головой. — Околдовала меня, теперь неси ответственность.
— И куда делась твоя романтичность? — щелкнув журналиста по носу, Миллс закатила глаза. — Ты меня покорил ей!
— Знаешь, чем я тебя покорил? — облизнувшись, Локсли столкнул их лбами. — Я тебя покорил своей наглостью и безумным обаянием.
— Скромности тебя не занимать, конечно, — хмыкнув, она взъерошила светлые волосы и улыбнулась, закусив краешек губы. — Ты покорил меня тем, что я смогла поверить, пусть ты и конкретно косячил!
— Да ты сама была невыносима, детка!
— Сейчас я уйду спать на диван, Локсли!
— А теперь попробуй меня столкнуть! — придавив собой женское тело, журналист приложил тонкие пальцы к своей щеке, щекоча щетиной.
— Робин! — она, смеясь, пыталась столкнуть с себя эту глыбу. — Вставай!
— Спокойной ночи, любимая! — потушив ночник, Робин театрально изобразил громкий храп.
***
Утро дня Благодарения было действительно праздничное. Удобно расположившийся на дорогах снег приветливо принимал своих жителей и радовался новым снеговикам, которых построили дети. Облака тактично разошлись в сторону, позволил властвовать строптивому солнцу. Его посланники маленькие лучики, словно бесёнки играли между собой и желали найти себе новых друзей.
В большом доме, который за предыдущий вечер лишился некоторых гостей, с утра было тихо. Самыми первыми проснулись Тинки и Джон, которые практически и не сомкнули глаз за ночь.
— Ты так и не спала? — журналист сонно потянулся и зевнул. — Хотя я сам проворочался.
— Грэм, урод! Просто моральный урод! — из уст Тинки достаточно редко звучали подобные ругательства, а сама она недовольно нахмурилась.
— Главное, чтобы наш Уилл не добрался до него раньше нас, — Джон развел руками. — Непривычно будет отмечать праздник без Робина и Грейс.… Да и Реджина… Я почти привык к ней.
— Это будет не праздник, если Эмма и Грэм останутся тут. Я уеду, ей богу уеду! И пусть Уилл этому полицейскому набьет морду! — она даже улыбнулась, представляя подобную картину.
— Идем, спасем нашего Скарлетта от избиения полиции.
Пока практически сказочный дом за городом, так и напоминал сказку, в квартире Локсли было шумно. Генри и Грейс, проснувшиеся раньше всех, опустошили тайники девочки и радостно смотрели мультики в компании собак.
— А почему мы уехали? — младшая Локсли угостила Шерри запретным мармеладом.
— Моя мама подлая! — Генри насупился подобно недовольному ежику.
— Джина хорошая!
— Я про маму Эмму, — мальчик расстроенно вздохнул. — Она хотела разлучить маму Реджину с твоим папой. Я ей очень верил, а она…
— Не грусти, — маленькая ручка улеглась на плечо друга, — просто мой папа очень хороший и она позавидовала, это неплохо. Папа говорит, что все хотят счастья.
— Если твой папа научит меня играть в футбол, ты придешь посмотреть? — скинув еще несколько подушек с дивана, Генри прищурился.
— Неа, ты не стал смотреть же со мной мультик про принцесс, — высунув язык, она рассмеялась, кокетливо поправив волосы.
