(14) Генрих Эдмундович Тастевен (1881–1915), критик, одно время работал секретарём редакции журн.
(15) A. Thibaudet,
(16) См. СиП, 6, 2o.
(17) Перевод стихотв. Малларме см. П, I.
(18) R. Jakobson, Manuscript Collection, 72, Series 6A, 17:63–68.1 (MIT).
(19) Ср. «Retrospect» Якобсона: «[Trediakovskij’s] tetrameters – both iambic and trochaic – proved to display an exceptional width of tentative rhythmical variations, a licence prompted by the inherited bookish pattern of syllabic versification and probably also by the flexible forms of Russian oral poetry which continuously attracted the attention of the laborious innovator. […] The superb variability of Trediakovskij’s iambic tetrameter has been confirmed by the recent computations of Russian metricians (in particular, M. L. Gasparov)» (SW V, 569–570). Якобсон ссылается здесь на статью М. Л. Гаспарова «Лёгкий и тяжёлый стих» (Гаспаров, 1977), которую составитель этих комментариев показал ему во время его пребывания на Готланде летом 1977 г., когда Якобсон работал над «Retrospect» к пятому тому избранных трудов – его поразило сходство результатов Гаспарова и его собственных заключений шестидесятилетней давности. Якобсон продолжал работать над творчеством Тредиаковского и в начале 1915 г. читал доклад «Влияние народной словесности на Тредиаковского» в Комиссии по народной словесности при Этнографическом отделе Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (SW IV, 614–633).
(20) Сборник вышел в середине декабря 1912 г.
(21) Под общим заглавием «Конь Пржевальского» были соединены восемь стихотв., в том числе «На острове Эзеле», «Бобэоби пелись губы…» и «Крылышкуя золотописьмом…». Помимо названных Якобсоном вещей, в сборнике напечатаны ещё «Памятник» и само стихотв. «Конь Пржевальского».
(22) Надо полагать, что речь идёт о диспуте о современном искусстве, устроенном 12 февраля 1912 г. «Бубновым валетом», на котором Д. Бурлюк читал доклад «О кубизме и других направлениях в живописи».
(23) Диспут состоялся 12 февраля 1913 г.
(24) Выступление Маяковского на диспуте 12 февраля не зафиксировано газетами. О нападении Маяковского на М. Волошина упоминается в связи со вторым диспутом «Бубнового валета» (см. след. прим.). Ср. рассказ Шкловского о выступлении Маяковского: «Он произнёс стихотворение, изменяя его: „Коль червь сомнения заполз тебе за шею, / Сама его дави, а не давай лакею“. Если вы сомневаетесь в новом искусстве, зачем вы вызвали символистов?» (Шкловский, 1974, 26).
(25) Речь идёт о «Втором диспуте о современном искусстве», организованном «Бубновым валетом». Ср. газетный отчёт: «Футурист зычно апеллировал к аудитории: „Господа, прошу вашей защиты от произвола кучки, размазывающей слюни по студню искусства“. Аудитория, конечно, стала на сторону футуриста… Целых четверть часа в зале стоял стон от аплодисментов, криков „долой“, свиста и шиканья. Всё-таки решительность Маяковского одержала победу»
(26) В письме в редакцию газ.
(27) К. Д. Бальмонт вернулся в Россию 5 мая 1913 г.
(28) О выступлении Маяковского см.: Катанян, 1985, 67.
(29) Речь идёт о Л. Ю. и О. М. Бриках. Ср. восп. Л. Ю. Брик об этом вечере: «[Маяковский] говорил убедительно и смело, в том роде, что это раньше было красиво „дрожать ступеньям под ногами“, а сейчас он предпочитает подниматься в лифте. Потом я видела, как Брюсов отчитывал Володю в одной из гостиных Кружка: „В день юбилея… Разве можно?!“ Но явно радовался, что Бальмонту досталось. […] В тот же вечер я видела, как Володя стоял перед портретом Репина „Толстой“ и говорил окружавшей его кучке джентльменов: „Надо быть хамом для того, чтобы так написать“. Мне и Брику всё это очень понравилось, но мы продолжали возмущаться, я в особенности, скандалистами, у которых ни одно выступление не обходится без городового и сломанных стульев, и меня так и не удалось ни разу вытащить проверить, в чём дело» (Брик, 1934, 59, 6о).
(30) Первый
