Одет человек был в рванину, откровенные лохмотья, болтающиеся вокруг рук разноцветными кислотными макаронами. Возможно, когда-то это был балахон мага, но его протравили и порвали. А местами сожгли, само собой. Вон, останки правого рукава до сих пор дымятся.
С другой стороны, судя по цветовой гамме, это могла быть шкура хиппи в естественной среде обитания. Если ещё и травкой попахивает, то однозначно. Блин, как на нём этот набор ниток и верёвочек вообще держится? Ба, да он ещё и в пол длинной, при чём рукава тоже! Тогда другой вопрос: как он не наступает на свои рукава, когда ходит? Или он всегда ходит с поднятыми перед собой руками, как зомби из старых ужастиков?
Борода, в отличии от меня, дара речи не потерял, потому и заговорил с потенциальным алхимиком именно он.
– Доброго времени суток. Вы алхимик, да?
Кивок. Слава Богам! Нашли, наконец! А чего он всё щурится и глаз не открывает?
– Отличненько. Тогда нам надо… Смазка есть, для доспехов? Игорь, блин, не молчи. Что там ещё Минадас заказывал?
– Эээ. А, да! Нам это… Притирки нужны. Снотворную, две штуки, кровоостанавливающую, четыре. Хотя нет, давайте лучше пять. Так, что ещё? Минадас же список давал. Куда ж я его дел-то? А, вот он. Такс. Хвост и глаза хи.. хирин… хи-рин-га-ни-и. Чёрт, кто им имена всем только придумывает? Назвали бы хвост-да-уши и язык не ломать. Ладно, дальше. Яд вещура. Ладно, это ещё куда не шло. Клык… о боги… Ладно, попробуем. Хурунтунитамата-та…та… Ху… Хурунтата… Да шло оно к тому, чей клык!!! Блин, только до середины имени добрался, это ж надо! Не, ребят, я это не выговорю. Мужик, держи список! Нам всего, что там, и плюсом то, что я уже назвал.
Алхимик кивнул и начал споро забрасывать всё подряд в бумажный пакет. Откуда тут бумажный пакет? А, он из коры сделан. Всё, я спокоен. Формой просто похож на пакеты одного известного общепита. Периодически парень сверялся со списком, кивал собственным мыслям, и едва слышно угукал сам себе, продолжая собирать заказ.
Собрав, наконец, всё, что мы попросили, он протянул мешок Бороде и в этот момент я снова лишился дара речи. Оранжевые глаза. Тут все, кому не лень себе цвет глаз меняют?! У Минадаса ладно, у него несчастный случай на производстве, он себе в радужку глаза какой-то ящерицы вставил, потому они пожелтели и в одном восемь, а во втором девять зрачков. Оригинально, спасло от слепоты, удобно. Но у этого — ОРАНЖЕВЫЕ… как и зачем? Блин, надеюсь, он не заметил, как я на него пялюсь.
Отдав зелье Серому, алхимик поинтересовался:
– Аш минь кавар, ищь зельй нада?
Ё-маё, чукча! Это местные чукчи, потому глаза и оранжевые! Хотя не очень понятно, почему мой универсальный переводчик, очень даже неплохо скрадывающий огрехи речи, стал переводить с таким яростным акцентом. Может быть, парень даже для этих мест сильно иноземный?
– Что?
– Йийщё зельй нада? Скорсть регранацйийи, костьйисборкь, симнйиарькйа, реакцьйй хорошьй. Нада?
– Игоряш, ты понял?
– Только последнее, но не уверен. Родной, ускорение реакции, да?
– Да, да, реакцьйй хорошьй!
– Принято. Сколько будет за всё, если в паре с зельем? Большую бутыль, чтоб на всех хватило.
– Аднь пальн зльтой.
– Один полновесный золотой?
– Да.
– Серый, живём. Кажется, я знаю этот язык. У тебя деньги местные есть?
– А как иначе?
Я кивнул, старательно пытаясь скрыть, что я не догадался взять с собой хоть один золотой:
– Опять принято. Тогда вари, алхимик-кудесник.
Парниша кивнул и уверенной рукой ухватил ингредиенты. Какой-то хвост, подозрительно похожий на крысиный, пару букашек, червячков, зелёных опарышей, красный квадратный клюв, вытянул кишки из какой-то рыбки, опять же крайне подозрительно похожей на нашу пиранью, быстренько кинул это всё в ступку, чутка постучал там пестиком, докинул сверху с пару десятков различных трав и семян, не прекращая молотить.
Пересыпал получившуюся мешанину на блюдце, порубил ножиком, снова закидал весь этот коктейль в ступку и принялся с ней плясать. Вполне буквально: прижал миску к пузу и начал скакать на одной ноге, кружась вокруг себя и изредка со всей дури мочаля всё в миске тяжёлым, каменным пестиком. Ещё и напевал что-то себе под нос. Спасибо, что не ёдылем или горловым пением, иначе у меня точно бы крыша потекла… опять.
Поскакав так минут пять и пару раз воздев руки с миской к небу, он аккуратно опустил сосуд на землю, развёл руки в стороны и замер. Надолго, ещё минут двадцать стоял не шевелясь.
Я уже собрался поинтересоваться у Бороды, а не помер ли он часом, или не совершает ли в наше зелье какого непотребства, как алхимик взревел, резко свёл руки над головой и с силой опустил их вниз. Словно ударил зелье замком из рук, остановив их в метре от миски.
И зелье ударилось!
Миска обижено зашипела и из неё повалил едкий, густой дым. Салатово-кислотный, по которому носились темно-зеленые всполохи пламени.
