Телега раскачивалась на брусчатке, все расселись «согласно купленным билетам», как обозначил это Борода (по сути — так же, как и прежде, вернувшись на свои излюбленные места), и ничто не нарушало идиллии. Мы мерно катили по улочкам столицы на восток, огибая центр широким радиусом, едва не у самой стены. Прокатили мимо библиотеки и направились дальше, свернув чуть севернее, а я всё копошился в книжке и шуршал страницами. Боже, лишь бы нужный мне стих не был сборником абракадабры, в котором без поллитры не разберёшься!
О, вот он! Я тут же принялся вчитываться.
Меж трёх морей и замков трёх
Живут легенды лет печальных,
И нескончаемых боёв.
Семь армий лагерем стояли,
И лордов семь и семь мечей
Их власть и силу означали.
Стихал последний гул речей.
И как сейчас – под небом гордым –
Грома′. И как тревожный вой –
Набат. И семь великих лордов сами
Сигналит наступленье рог,
И воины на врага несутся,
И близок миг, когда сойдутся
Щитом к щиту, к клинку - клинок.
Булат сверкает обнажённый,
В сердца людей вселяя скорбь.
И вольный клич и конский топот.
Мечей и копий грозный звон...
И с криком праведного гнева
Войска схлестнулись как прилив.
И семь мечей взметнулись к небу,
Сияньем солнца свет затмив.
Отсель до северных феодов
Не зарастёт вовек тропа.
И семерых великих лордов
Воспела песнями толпа.
Но годы шли, сжигая жадно
Всё то, что прежде – на устах,
И век векa′ сменял, нещадно
Сдувая с уст легенды прах.
Меч северян – меч «Лютой Стужи» –
Пропал меж древних крепостей,
И, прежде знатное оружье,
Ржавеет средь гнилых костей.
Другой, что эльфами был кован,
Остался брошен средь руин,
И мёртв, и трижды заколдован
Не стать добычею другим.
Прибрал к рукам своим Вампир.
В горах Хрустальных затерялся
Клинок, сверкавший, как Эфир.
Клинок, что прозван был поэтом
«Пощадою», схоронен на века –
Его поныне в сером камне
Сжимает верная рука.
Клинок, что жизнь вернул владельцу –
«Забравши Долг» – на дне морском.
Последний заперли умельцы
В старинном склепе колдовском.
Уж сотни лет, как море плещет.
Опишет солнце небосклон,
И семь мечей сквозь камень блещут,
И манят и тревожат сон.
Но в царстве том последний воин
Давно уж пал, не устоять.
Героев – нет. И нету боле
Руки, чтоб лечь на рукоять.»
Ну зашибись! И что всё это должно значить? Я из этого набора понял только, собственно, что мечей семь. Подобных моему? Возможно. Они… способны помочь против Могильщиков? Опять возможно, но уже менее точно. Они одинаковые? Едва ли, названия рознятся. Впрочем, я нашёл только шесть «имён».
А у оружия вообще бывают «имена»? Вроде было что-то такое, что у особо крутых были, на подобии того же Эскалибура, потому допустим.
Значит что получается, что мой меч-Леденец — один из семи? Собственно, только это и получается, остальные выводы как-то… остаются пустыми предположениями. И «Меч-Леденец» этому хладогенератору хорошо подходит. Надо запомнить, для мемуаров в «дурке». Будет, чем повеселить психиатра в перерывах между таблеточками. И с Серёгой поделиться, он такие шутейки любит.
Н-да, зря я питал надежды на эту книжку. А вот Зенириг, выходит, отнюдь не зря на неё ворчал, что всё-то ту не туда и не в том см… ах, ржавеет! Хах! Ладно, юмор уловил. Забавно, забавно. Чёрт, а мне-то что толку?
Так, а чего мы стоим? Впрочем, чем озираться, силясь чудом угадать, проще будет спросить у попутчиков.
