– Значит, поделишься? – Мартин повторил свой вопрос.
– Конечно. Вернусь домой и скину по почте файл.
– Спасибо.
– Пока не за что. Надеюсь, тебе понравится.
– Если это не любовный роман о мускулистом красавце, холодном и неприступном, но с горячим сердцем, и о его нервнобольной спутнице, обладающей не меньшей привлекательностью, то шансы на мою симпатию к авторскому миру уже велики.
– Это не он. Там вообще любовных линий практически нет.
Рейчел слово сдержала.
Вернувшись домой, Мартин первым делом полез проверять почту. В папке входящих сообщений его ожидало послание с файлом, скрасившим несколько вечеров подряд.
Всё начало октября было посвящено ознакомлению с новым творением Кэндиса. В том, что автор именно он, теперь уже сомневаться не приходилось. Имя автора стояло на титульном листе, притягивало к себе взгляд и едва ли не гипнотизировало.
Читая, Мартин приходил к выводу, что сравнивать новый роман с тем творением, написанным Кэндисом в возрасте одиннадцати-двенадцати лет, достаточно нелепо. Тогда была сказка с элементами не слишком радостной реальности, сейчас молодёжный роман, в определённой мере, даже психологический триллер.
Обманчиво лёгкое название, настраивающее на забавную и милую мистику, а в итоге скрывающее под красивой обёрткой семейную трагедию. «Призрачные мальчики» – история двух братьев, которые ищут не только друг друга, но и себя. Янг-эдалт, действительно заслуживающий того, чтобы его прочитало как можно большее количество человек. Прочитало и оценило по достоинству.
Будь Мартин в том возрасте, в каком находились герои повествования, его бы, несомненно, эта вещь покорила. Может, настольной книгой бы не стала, но определённый след в сознании оставила.
Следовало признать, что даже в свои двадцать девять он находил роман Кэндиса весьма и весьма примечательным произведением. На протяжении чтения его не посещало желание поскорее отделаться от этой истории, не пробивало на нервный смех.
Кэндис, будучи подростком, писал о людях своей возрастной категории, не пытался прыгнуть выше головы, а потому и достоверность не хромала. Весь этот наплыв эмоций, комплексы, переживания, борьба за лидерство, противостояние между детьми одной семьи…
Мартину это было знакомо просто до дрожи. Вспоминая своё детство, Мартин мог подписаться под каждым словом, сказанным героями Кэндиса о братьях и сёстрах. Ему это было близко. Наблюдая со стороны за жизнью героев, он невольно вспоминал о собственных отношениях с Терренсом и Элизабет.
Он любил обоих, но это не отменяло того факта, что у них не всегда всё складывалось гладко. Повзрослев, все поняли, насколько нелепо вели себя в определённые моменты жизни, но, чтобы дойти до осознания этого, им следовало вырасти, получить жизненный опыт и оглянуться назад, дабы оценить поступки с новой высоты.
Последние несколько глав Мартин читал, будучи во всём, что касалось этой рукописи, согласным с Рейчел.
Кэндис не должен упустить свой шанс.
«Призрачных мальчиков» стоит показать широкой аудитории.
В течение дня он неоднократно возвращался мыслями к разговору в кафе. Возможно, вмешательство не требовалось вовсе.
Рейчел с твёрдостью, какой могла бы позавидовать скала, простоявшая на одном месте тысячи лет, заявила, что сама отправит роман на конкурс, если не получит согласия от Кэндиса.
Слов на ветер она обычно не бросала.
С точки зрения логики, Мартину стоило воздержаться от демонстрации собственной осведомлённости.
Всё складывалось отлично, омерзительные сны оставили его в покое, дневники предка больше не нагоняли страх. Мартин даже рискнул перечитать перед сном пару страниц оттуда. Сон, построенный на крови, так и не пришёл.
Никаких ужасов, никакого крика при пробуждении, никакого перехода из одной реальности в другую.
Столкновений с учеником больше не было. Следовало вздохнуть с облегчением и забыть, как страшный сон, но Мартин периодически нарочно выискивал Кэндиса взглядом в толпе. Это было по-настоящему иррациональное желание, подбирать объяснение которому Мартин не хотел. Но, в целом, склонен был списывать свою озадаченность чужой судьбой на увиденные после ознакомления с дневниками сны. Убеждал себя, что они основаны на играх подсознания, но всё равно жаждал удостовериться: с Кэндисом всё в порядке.
Он жив, здоров и относительно счастлив.
Всё так же смеётся, запрокидывая голову. Жонглирует конфетами в столовой, отдавая, наигравшись, одну-две из них своему приятелю. Поедает шоколад в точности так, как делал это в машине несколько лет назад, разламывая на мелкие кусочки, прикусывая половинку квадратика, а потом проталкивая вторую часть в рот пальцем. Не специально, а неосознанно. Проводит перерывы между занятиями с записной книжкой в руках, куда заносит какие-то пометки. Не завязывает шейный платок, а скалывает его значком. Теперь, правда, совсем другим, приобретённым взамен потерянного аксессуара.
Всё так же.
Вопросом, когда успел подметить и запомнить чужие привычки, Мартин не задавался. Потому что знал: ответ ему не понравится. Как не понравится и вывод, сам собой напрашивающийся.
