Незадолго до начала учебного года Мартин внимательно изучал платёжные документы. Среди тех, кто оплачивал обучение отпрысков, нашлось место и для членов семьи Брайт. Разве что инициалы сменились. Раньше обучение оплачивала мать, а теперь – отец. Кэндис академию не покинул, несмотря на то, что однажды стал свидетелем разговора, однозначно, не слишком ему приятного. При случае мог попросить отца найти ему другое учебное заведение, но не сделал этого.
По идее, понимание, что желание осталось невыполненным, и назойливый ученик по-прежнему находится в стенах его учебного заведения, должно было Мартина разозлить, но он почувствовал облегчение.
Сентябрь прошёл в относительном спокойствии. А в октябре Мартин сам нарушил эту безмятежность, расставив приоритеты и пригласив к себе Анжелу.
– Что-то случилось, мистер Уилзи? – поинтересовалась она подчёркнуто профессиональным тоном.
– Мне нужно серьёзно поговорить с одним из учеников, – произнёс он.
Устало потёр переносицу.
Казалось, что голова начинает болеть от одних только мыслей о Кэндисе.
– Пригласить его сюда?
– Да, – ответил Мартин и добавил немного погодя: – Если не сложно.
– Это моя работа, мистер Уилзи, – усмехнулась Анжела, поднимаясь и направляясь к двери. – Что за ученик?
– Кэндис Брайт.
– Хорошо, мистер Уилзи.
Она едва заметно кивнула и удалилась. Простучали по паркету квадратные каблуки форменных туфель.
Разговаривая с Анжелой и отдавая ей приказы, Мартин вспоминал времена, когда сам был учеником академии.
Анжела тогда находилась в самом низу своей карьерной лестницы и выступала в роли девочки на подхвате, выполняя все поручения Альберта Уилзи. Директор в академии сменился, а Анжела осталась на месте, всё такая же бодрая, исполнительная и преданная делу.
Глядя на Анжелу, Мартин ловил себя на мысли, что она намного уместнее смотрелась бы в кресле директора. С гордостью приняв бразды правления, встала во главе школы и, несомненно, сумела бы добиться небывалых высот, не только не уменьшив значимость «Чёрной орхидеи» в списке учебных заведений Великобритании, но и значительно усилив её авторитет. Анжела не стала бы кривить душой, заявляя, что быть директором – честь для неё. Она действительно любила школу всем сердцем.
На руку Мартину сыграла преемственность поколений. Он занял это кресло только потому, что был сыном своего отца. И потому, что от должности отказался Терренс. Самый активный любитель и почитатель семейной легенды, не стал знакомиться с ней ещё ближе. Академия нравилась ему лишь в качестве олицетворения памяти предка, памятника архитектуры, увековечившего в камне любовь Роберта. Но, как место работы, не привлекала совершенно.
Двойные стандарты, как они есть.
Впрочем, обижаться на это было глупо и по-детски. Он мог до конца жизни носить в себе обиду на старшего брата – такой возможности у Мартина никто не отнимал. Однако чем больше времени проходило, тем меньше оставалось претензий, а совет Рендалла, озвученный десяток лет назад, теперь воспринимался ровно так, как нужно.
Как должно.
Неизвестно, к каким последствиям мог привести тот выбор. Неизвестно, сколько раз Мартин полез бы на стену от безысходности, поняв, что не справился, сделал что-то не то и допустил фатальную ошибку.
Как ни крути, а подписать приказ об отчислении намного проще, чем закрыть глаза на смерть человека, лежавшего на операционном столе полчаса назад. Зная собственную способность загоняться даже по мелочам, Мартин примерно представлял масштабы катастрофы и периодически радовался, что сумел избежать участи человека, в чьих руках находятся чужие жизни.
В дверь осторожно постучали.
– Входи, – произнёс Мартин.
За то время, что они не пересекались и не оставались тет-а-тет, Кэндис, кажется, ещё немного вырос. Теперь он уже точно перещеголял Мартина в росте. На пару сантиметров, не более.
– Хотели видеть меня, мистер Уилзи? – произнёс Кэндис, закрывая дверь и замирая на месте.
Он стоял напротив, не приближаясь к столу.
К чести его, стоило заметить, что он умел правильно расставлять акценты. Понимал, когда какое обращение уместно и не пытался прямо здесь и сейчас разыграть пьесу о лучших друзьях. Смотрел без осуждения, о временном помутнении рассудка не напоминал. Он держал необходимую дистанцию.
Очевидная всем и каждому расстановка сил.
Ничего личного. И никаких претензий.
– Хотел, – произнёс Мартин. – Присаживайся, Кэндис.
– Благодарю.
Кэндис слегка склонил голову, выражая признательность, и всё-таки подошёл ближе. Выдвинул стул и опустился на краешек сидения. В декорациях директорского кабинета он оказался впервые за долгое время. И, сказать по секрету, не знал – не догадывался – о чём пойдёт речь.
Предложение зайти к директору прозвучало, как гром среди ясного неба. Неожиданно, непредсказуемо. Ничто не предвещало, что называется. Одноклассники все с удивлением смотрели на него. Они тоже не понимали, что такого Кэндис мог натворить, чтобы его сорвали с занятий и отправили к директору, не дожидаясь перерыва.
