В отличие от Сиенны, Артур нужные слова нашёл сразу. На вопли не сорвался, просто отчеканил, что ждёт обоих в гостиной через пару минут, а если не дождётся, то вернётся, схватит Рендалла за волосы и самостоятельно стащит по лестнице. А, может быть, просто столкнёт, позволив пересчитать в полёте каждую ступеньку.
Мистер Уилзи-младший? Ах, средний? Да хоть какой, без разницы, в общем-то, – может спуститься самостоятельно, и обстоятельства сложатся наилучшим образом, если он не будет тратить время на попытки объяснить что-то, а сразу уберётся на все четыре стороны.
– Думаю, молодой человек, сами понимаете, что ваше присутствие здесь нежелательно, – произнёс Артур хмуро.
– Нет, не понимаю.
– В таком случае, я вынужден резюмировать: переоценил ваши умственные способности.
Каждое его слово звучало резко и очень чётко, как стук камешков, падающих на пол в бескрайней тишине.
После того, как старшее поколение Стимптонов удалилось восвояси, Рендалл устало потёр виски и потянулся к своей одежде. Особого раскаяния на лице не прочитывалось, хотя, для Терренса не осталось незамеченным некое беспокойство, промелькнувшее в глазах.
У выхода из комнаты Терренс перехватил Рендалла за локоть, удержал на мгновение, прикоснулся губами к виску.
– Всё будет хорошо, Рен, – пообещал, несмотря на то, что дикой уверенности в правдивости сказанного не испытывал.
– Учитывая особенности характера моего отца, не уверен, – хмыкнул Рендалл, протягивая Терренсу руку и позволяя сжать свою ладонь.
– Он…
– Не совсем толерантен к меньшинствам? Что-то вроде того. Правильнее будет сказать, что он вообще не терпим к такому виду отношений. Если бы не завтрашняя церемония, он действительно постарался бы исполнить обещание, спустив меня с лестницы. Но свадьба уберегла меня от незавидной участи – нельзя, чтобы жених потерял товарный вид и опозорил семейство благодетельницы. Завтра удача от меня уже отвернётся, сразу после того, как я откажусь жениться на Кейтлин.
– То есть…
– Ну да. Есть же сбежавшие невесты, а я буду сбежавшим женихом. – Рендалл улыбнулся. – Увези меня отсюда, Терренс. Просто дождись моего появления за воротами, и уедем вместе, подальше от всех этих людей, обязанностей и прочей ерунды.
– В Оксфорд?
– Боюсь, в сложившейся ситуации я его не потяну. Я, признаться, вообще ничего не потяну… Попробую, в таком случае, поработать некоторое время. Ничего страшного.
Он покусал губу, замешкавшись немного, но быстро взял себя в руки, после чего вышел за дверь и направился в сторону гостиной, где его уже ожидал отец.
Сиенны, как и предполагалось, поблизости не было. То ли рыдала в общей спальне, оплакивая позор семьи, то ли просто ушла, чтобы не становиться свидетельницей скандала – Рендалл очень сомневался, что выдержки отца хватит на цивилизованный разговор без повышения тона. Если Артур не сорвётся, это будет нечто невероятное – новая практика в истории Стимптонов.
– Мне казалось, что в нашей семье растёт мужчина, – процедил презрительно. – Никогда ещё я так фатально не ошибался. Может быть, тебе с детства следовало юбки покупать и тампоны? Не сомневаюсь, ты бы нашёл, куда их засунуть.
Рендалл стиснул зубы. Эта пьеса в лицах, разыгрываемая одним человеком, порядком раздражала. Попытки унизить его, называя женщиной и неуместно иронизируя относительно их физиологических особенностей, проходили мимо, не задевая, но выглядели довольно жалко. Рендаллу не хотелось опускаться до этого уровня, потому он хранил молчание, неотрывно глядя на отца и размышляя, как далеко Артура занесёт в попытках прочитать мораль.
У отца был свой взгляд на вещи.
Его молчание собеседника не успокаивало, а лишь раззадоривало сильнее, заставляя подбирать всё более и более едкие замечания. Он не видел границ, его так откровенно несло, что Рендаллу становилось противно до отвращения.
Впрочем, не последнюю роль в таком настрое отца играл алкоголь, принятый на пикнике. Артур не был сдержанным в выражениях на трезвую голову, а, выпив, он становился невыносимым и мерзким.
Удивительно, что не устроил показательную казнь прилюдно.
Хотя, если задуматься, то нет ничего удивительного – закономерное явление.
Он жаждал вылить свой гнев на сына, опозорить, пристыдить, пробудить комплекс ничтожества, крепко-накрепко вбив эти постулаты в голову Рендаллу. Наблюдатели пришлись бы весьма кстати, но тут ситуация не располагала к излишней откровенности и привлечению большого количества свидетелей. В противном случае, был риск получить развитие событий отличное от одобренного варианта. Не сын будет униженным и вымазанным в грязи, а Кейтлин и её семья посчитают личным оскорблением действия, последовавшие со стороны Рендалла, и откажутся от заключения союза.
