Голос его, вопреки ожиданиям Терренса, прозвучал не тихо и сдержанно, а весьма решительно и твёрдо. Мимолётный взгляд, брошенный в сторону Рендалла, подозрения подтвердил. Радужка по-прежнему напоминала глубокое синее море – один из признаков не только возбуждения, но и злости тоже.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты тут говорил о том, что я недостоин фамилии, которую ношу. Говорил, что с радостью вычеркнул бы меня из состава семьи, но, если задуматься… Разве ты поступил иначе? По-моему, заключение этого союза само по себе отлично иллюстрирует ситуацию. Или ты считаешь, что женить меня на даме, которая, мягко говоря, не дружит с головой – отличная идея?
Артур молчал, но в глазах его всё прочитывалось великолепно. Рендалл подозревал, что мысленно отец его уже расчленяет. Терренс, проецируя этот взгляд на собственную персону, был с Рендаллом солидарен.
Артур обоим желал мучительной смерти.
– Не тебе решать, какими методами я спасаю семейный бизнес.
– Все жертвы совершаются во имя спасения семейного бизнеса, который нам уже не принадлежит, – протянул Рендалл. – Хорошо постарался, папа. Аплодирую стоя.
– Нахватался дерзости, как собака блох, и считаешь, что вправе указывать отцу? С кем поведёшься, как известно. Прежде чем учить меня жизни, сам сделай хоть что-нибудь.
– Отличный аргумент, – хмыкнул Терренс.
– А мистер Уилзи-младший…
– Средний.
– Мистер Уилзи-средний у нас не только мастер пикировки, но ещё и великолепный делец? У него на примете множество вариантов противостояния Кларкам? Или, может быть, он готов был лично пожертвовать в пользу бедных?
– Вполне.
– Мне не нужны деньги, заработанные подставленной задницей, – презрительно выплюнул Артур.
– А те, что заработаны членом, значит, подойдут?
Рендалл вскинул голову, произнеся это, и серьёзно посмотрел на отца. Он знал, как Артур ко всему относится и как происходящее воспринимает. Потому поставить себя на его место получилось довольно быстро, испытав минимум сложностей. Не получив пока ответа, Рендалл уже и сам знал, как может ответить отец. Разумеется, да. Они подойдут, и наплевать, что, по сути, и то, и другое реально подвести, при наличии желания, под определение добровольной проституции.
Пока он находится в постели Кейтлин Бартон, всё отлично, прекрасно, великолепно – и ещё море синонимов восторга.
Когда оказывается в постели Терренса, дело сразу принимает иной оборот, и это уже невозможно вписать в графу «правильное поведение».
Рендалл понимал, что своими ответами отца только сильнее злит, и вечно тихое тление раздражения продолжаться не может. Ещё немного наглости, пара ответных реплик, выдержанных в тоне, противоречащем ожиданиям Артура, и за свою дерзость придётся расплачиваться. Даже мысли о необходимости сохранения товарного вида жениху не перекроют пробудившейся ярости.
Но не думал, что это случится прямо сейчас.
В моменты неконтролируемой злости Артур Стимптон походил на ястреба: черты его лица максимально заострялись, придавая сходства с хищными птицами, нацеленными на убийство намеченной жертвы. Так же и он жаждал разделаться с одной из своих жертв, имевшей наглость пойти против родительской воли. В высказывании. Что могло быть после отказа заключать брак, думать не хотелось, но Рендалл и без того примерно представлял итоги своеволия.
Крайне печальные итоги.
Отец назвал Рендалла бесполезной швалью и явно не собирался ограничиваться словами. Он бросился к Рендаллу, планируя выместить свой гнев с помощью рукоприкладства, независимо от того, каким оно будет. Хоть пощёчина – слабовато для получения полного морального удовлетворения, но тоже ничего. Хоть полноценный удар.
Терренс оказался проворнее, перехватив кулак Артура прежде, чем он соприкоснулся со скулой Рендалла, и сильно сжав.
– Пять секунд, и я ломаю вам руку, – произнёс с улыбкой. – Раз.
– Ты…
– Два.
Терренс не походил на человека, способного шутить в таком ключе. Артур серьёзность чужих намерений прочувствовал в тот момент, когда посмотрел на Терренса и увидел в его глазах совершеннейшую пустоту, без проблеска сожаления.
Хватка у него, надо сказать, была потрясающая. Ему действительно ничего не стоило претворить обещанное в жизнь. Он мог запросто сломать руку не зарвавшемуся сверстнику, а взрослому человеку, которого, по идее, следовало уважать. Но как-то не получалось.
Если Сиенна ещё пробуждала – моментами – в душе Терренса какие-то тёплые чувства, то Артур вообще таковых не порождал.
