Их штатного инженера с позывным Кремень, который так ловко и умело своим оборудованием производил инженерную разведку местности и проделывал им проходы в самых мудреных и затейливых минных полях, рядом не было. В связи с чем во время движения Урема решил максимальное внимание сконцентрировать на исследовании местности на предмет обнаружения признаков минирования.
Он понимал, что, по сути, большей части правильно поставленных мин визуально обнаружить ему все равно не удастся. Но ввиду отсутствия у него какой-либо иной возможности он все же решил постараться свести риск к минимуму и сделать все, что в его силах в данной ситуации. А мог он немного. Пожалуй, только быть максимально сконцентрированным и внимательным. При этом Урема, уповая лишь на ангела-хранителя и Бога, старался передвигаться как только можно быстро, настолько, насколько позволяла ему сложившаяся обстановка. Периодически он резко останавливался, замирал и прислушивался. Порою даже оглядывался. Но ничего, что могло хотя бы намекнуть на преследование, он так и не заметил. Лесополоса была напряженно молчаливой. Складывалось впечатление, что даже звери и птицы осознавали наличие тут на каждом шагу смертельной опасности.
Так Урема прошел довольно далеко. По его расчетам, он уже давно должен был выйти в район ВКП, но его все не было. Более того, лесополоса, по которой теперь передвигался Урема, незаметно перешла в кустарник, который по мере продвижения вперед становился все ниже, пока не стал таких размеров, что перестал скрывать даже Урему.
Андрей остановился, пытаясь сориентироваться на местности, и признался сам себе, что со своими маневрами ухода от преследования он окончательно заблудился. Да, положение у него сейчас было – хуже не придумаешь. Он оставил свой пост наблюдения, и, если сейчас враг попытается напасть на ВКП, никто уже не сможет остановить его встречным огнем и предупредить товарищей. Более того, на его позиции сейчас находится группа оставленных им же вооруженных бойцов противника. А сам он неизвестно где бродит в непосредственной близости к врагу, по территории, сплошь усеянной минами.
А что, если ВКП уже отработал свою задачу и их инженер с позывным Кремень вместе с кем-нибудь из его группы сейчас идут снимать Андрея с наблюдения и, застав на позиции вооруженных укропов и не обнаружив на месте Урему, не разобравшись что к чему, вступят с ними в бой? В общем, вариантов негативного развития событий было множество. И все они массой навалились сейчас на Урему, который от всего этого давления даже присел. Как ни крути, а перспективы со всех сторон вырисовывались невеселые.
Задыхаясь то ли от тяжелой нагрузки, то ли от нервного напряжения, Андрей решил возвращаться обратно, судорожно пытаясь понять, где и как он мог просчитаться и сбиться с пути.
Через какое-то время Урема увидел едва заметную засечку, сделанную еще утром Кремнем. Таким образом он обозначал для своих створы минного заграждения на подходах к ВКП. Андрей словно ребенок обрадовался и чуть было не начал кричать, как в детстве, чтобы привлечь к себе внимание и по отклику определить направление. Но тут же осекся, вспомнив, что находится не на прогулке, а практически под самым носом у врага. Да и уточнять направление теперь особой нужды не было. По расположению створа он тут же узнал это место и уверенным шагом направился по знакомому и понятному маршруту.
На подходе к ВКП его остановил наблюдатель внутреннего периметра.
– Че тебе опять надо-то? Зачем приперся? – увидев Урему, вместо запроса пароля и отзыва, проголосил тот. Это был боец с позывным Авиатор. Он с самого начала был негласно назначен старшим в их небольшом коллективе.
Андрей почему-то вдруг не захотел раскрывать ему цель своего прибытия. Возможно, посчитал, что столь ответственную информацию необходимо докладывать исключительно ответственному, а может, подумал, что не стоит делиться славой с окружающими. В любом случае не желая посвящать лишних людей в подробности произошедшего с ним, он ответил, что ему срочно нужно переговорить с ответственным по очень важному делу.
Авиатор, будучи в курсе предыдущих «очень важных» дел Уремы, лишь усмехнулся и, включив начальственный тон, лукаво взглянул на пришедшего:
– А чего это ты с точки-то ушел? Кто тебе разрешил?
– Да ты не понимаешь, дело у меня серьезное к ответственному! Очень серьезное! Можно сказать, безотлагательное! – пытался убедить его Урема.
Но Авиатор был непреклонен:
– Какое там у тебя может быть серьезное дело? – засмеялся он. – Диарея замучила?
В этот момент Андрею стало невыносимо обидно. Если бы только Авиатор мог знать, какое действительно важное дело у него сейчас к ответственному, он наверняка бы вел себя по-другому. А главное – совершенно иначе бы взглянул на Урему. Уж по крайней мере смеяться бы над ним не стал точно, думал про себя Андрей. Но выдавать секретную информацию он уже не мог. Сказал бы сразу – одно дело. А сейчас нужно держать марку до конца.
