- Пя… Пятьсот? – Дромехай даже закашлялся, услышав число. – Не, все равно мало, да и поздно. Польза большая была бы, но и сильно ничего не изменится.
- А на марше, да на ненадежной гати, пользы будет гораздо больше! Ели они неожиданно вылезут из болота, да по обе стороны от гати… – начал я спорить, но тут меня прервал шеф:
- Так, заткнитесь оба, горячие степные парни! – рявкнул шеф. – Чего это вы оба тупые-то какие? Простыли, что ли, или в детство дружно впали? На кой ляд вам понадобилось на эту дружину нападать-то? Мозги включать лень, а мечами помахать охота? Гать они по-вашему сколько строили? И трудно ли ее разрушить?
Я даже оглянулся по сторонам, надеясь, что никто не обратил внимания. Нет. Взгляды Ханыги и леди Игульфрид четко сообщали, что, в отличие от нас с Дромехаем им подобная мысль в голову пришла гораздо раньше.
- Кхм, ну да, - смущенно согласился командир диверсантов. – Маху дали, чего уж там. Лучше лопатой поработать так-то. Надо только глянуть, как они эту гать охраняют.
Этим и занялись ближайшей же ночью. Хороших следопытов и охотников, способных тихо ходить по болоту и не рисковать в нем при этом утопнуть, среди диверсантов было не так уж много, но десяток набрался, так что выдвинулись расширенным составом: наша команда, плюс Дромехай и десяток его бойцов. Воду уже прихватило льдом, но был он довольно тонок, и кое-где черным зеркалом блестели полыньи. Так что легкой прогулки не вышло – пришлось еще и болотоступы плести, чтобы не проваливаться слишком часто.
Дорога, как выяснилось, все-таки охраняется, и довольно неплохо. Вообще, работа, проделанная противником, вызывала уважение – достаточно широкая, чтобы могли разъехаться две телеги, через каждые двадцать шагов освещается фонарями, через каждые пятьдесят стоят часовые. Примерно через километр устроены сухие площадки с очагом и навесами, которые тоже не пустуют – в случае нападения на участке ответственности сотня бойцов примчится на помощь в течение пяти минут. Очень грамотно все устроено, а уж сколько средств ушло на такую работу, и подумать страшно! После такого энтузиазм шефа и прочих сторонников «мирного» решения проблемы слегка поутих, однако других вариантов все равно видно не было. А впрочем… идея, которая пришла мне в голову требовала немедленного уточнения. Я шустро пополз к Свенсону:
- Слушай, а за сегодняшнюю ночь ты их сколько разбудишь?
- Упырей? Ну штук пятьдесят. Могу еще мертвых столько же поднять, тут поблизости есть несколько десятков, совсем свежих. Наверно, погибли при прокладке дороги. Они еще не успели переродиться, так что с ними даже попроще будет.
- А заставить их расшатывать опоры, рвать веревки, и просто портить переправу сможешь? Так чтоб из-под воды действовали, на воздух не вылезая.
- Это можно, - кивнул тролль. - Хочешь, чтобы они работали, пока мы отдыхаем?
- Ну, вроде того. А потом, как момент придет, мы эту переправу окончательно доломаем. Можно даже когда по ней обоз пойдет, или армия.
- Вот, уже лучше. – Похвалил подобравшийся поближе шеф. – А то придумал. «Нападем, да поляжем в последней битве…»
Для проведения ритуала пришлось отойти от переправы на некоторое расстояние. Свенсону так было даже сложнее, но устраивать представление на виду у часовых, охраняющих гать, было бы несколько преждевременно. Колдовство действительно заняло по меньшей мере три часа, но не сопровождалось никакими видимыми эффектами. Просто в какой-то момент Свенсон устало выдохнул и опустил руки:
- Все, - прокомментировал некромант. – Ребятки занимаются делом. Грызут веревки, вытаскивают гвозди и все такое. Я велел сильно не шуметь и до конца не ломать, чтобы раньше времени не всполошились. Только в ближайшие пару дней от меня никаких больше подвигов не ждите – выдохся. Могу только с пленных наших чужие нити сорвать, на это сил почти не нужно. Но особой аккуратности не ждите. Не будут они ничего помнить.
Про пленников я как-то даже забыл – больше потому, что думать о них не хотелось. Долго держать в бессознательном состоянии нельзя, помрут. Привести в сознание и охранять – некому. Убивать – тошно. Да и пользы как от языков уже, в общем-то нет, потому что основное и самое нужное мы уже узнали. Решили все-таки просить Свенсона провести процедуру «лечения». После потери памяти и чужого влияния в качестве пленных ополченцы стали вполне ничего – Дромехай пристроил их на работы по лагерю под наблюдением пары бойцов.
