В любом случае обоз представляет собой поезд из возов, идущих один за другим. К этому мы и готовились. По плану передовой отряд должен был спокойно пройти поврежденный участок, а провалится он только после того, как на нем окажется все или большая часть возов. Однако альянсовцы не стали действовать по шаблону – должно быть, очень не хотели, чтобы очередная попытка штурма провалилась из-за какой-нибудь случайности. Каждый воз шел отдельно, ведомый двумя тяжеловозми. Сотня пехотинцев, затем огромный воз, затем еще сотня пехотинцев, и так далее. Всего сорок возов, и, соответственно, четыре тысячи дружинников. Очевидно, уничтожить весь обоз одним ударом было ну никак невозможно. На этих ста пятидесяти шагах одновременно подловить можно было только три воза. Ну и столько же отрядов пехотинцев, но полностью уничтожать живую силу противника мы и не планировали, потому как это работа для пехоты, а не диверсантов. В результате получилось, что максимум, чем мы можем помочь империи – это задержать доставку метательных и осадных машин дней на десять – в лучшем случае. Ах да, еще незначительно уменьшить их количество. Замечательный результат! А если еще учесть, что непострадавшие дружинники наверняка устроят загонную охоту на тех, кто устроил такое веселье сразу, как только отведут обоз в безопасное место, можно с уверенностью заявить, что нам предстоял эпический провал.
- Есть какие-нибудь предложения? – очень спокойно спросил шеф, как только все осознали размер надвигающейся катастрофы.
- Да чего тут предложишь, - подавленно ответил Дромехай. – По плану действуем. Щас они доползут до точки, обрушим хоть первые три телеги, потом постреляем сколько получится, и валим. А как начнут восстанавливать, повторим еще разок. Или можно все тоже самое повторить шагов на тыщу дальше по ходу. Восстановят тут, пойдут дальше, и снова провалятся. Хотя да, как-то это жалко звучит… - с кривой ухмылкой закончил сотник.
- Они, после сегодняшнего, эту гать проверять будут. – Грустно констатировал Ханыга. - Очень хорошо будут проверять. И подобраться станет сложнее.
- Видите последний воз? – перебил я. – Бочки на нем. Это, похоже, горючка для катапульт и требушетов. Можно подобраться и поджечь. Жарко будет, и, может, еще часть переправы сгорит. Тогда возы и вернуться не смогут, пока переправу не поправят. И охранять такое количество станет сложнее.
- Мысль вроде дельная, только как ты их подожжешь? – живо откликнулся шеф. Гордо подбежать с факелом тебе не дадут. Горючих стрел мы не заготовили. На магов наших, насколько я знаю, тоже рассчитывать не приходится – ни тот, ни другая, с огнем не работают. Или ты собрался трутом и кресалом бочки поджигать?
- Тут я помогу. – Вмешался Свенсон. – Нам ведь достаточно разлить хотя бы одну бочку, а дальше действительно можно трутом и кресалом. Это зелье ведь от любой искры загорается. Так вот, сделать так, чтобы бочка разлилась, я смогу. Но меня потом нужно будет вытаскивать. Я плохо работаю с тем, что раньше не было разумным.
После замечания тролля затея перестала казаться такой уж невыполнимой, так что шеф задумался.
- Вот что, лейтенант, - обратился он к Дромехаю. – Ты командуй по плану. Действуйте, как и оговорено. Ну а мы пойдем жечь горючую смесь.
Мой старый товарищ с тоской покосился на своих подчиненных. Без слов было ясно, что он с гораздо большим удовольствием отправился бы с нами – Дромехай всегда любил подобного рода веселье, особенно если шансы на удачный исход были не слишком велики. Теперь ему было жутко обидно – он даже пробормотал себе под нос что-то про «какого хрена духи степей привели меня на командирскую должность», но возражать не стал. А вот леди Игульфрид уставилась на нас с шефом с большим подозрением – опасалась, что шеф прикажет оставаться с остальным отрядом, и готовилась спорить. Шеф, исподлобья глянув на ведьму, отрезал:
- Идем всей командой. Но ты, сержант Рагнвер, над поверхностью даже не показываешься, а колдуешь свои фокусы прямо из-подо льда. Надеюсь, с этим ты спорить не будешь?
Ведьма и не спорила, а победно глянув на меня, принялась накладывать на нашу команду рыбье дыхание. Нужно было поторапливаться, потому что колонна медленно, но верно приближалась к подпорченной части переправы.
