Сажать первую личинку было страшно. Я аккуратно достал крохотный тканевый сверток, в котором притаились три крохотные, меньше восьмой части фаланги пальца, костяные тварюшки. Трогать их пальцами было нельзя – Свенсон запретил строго-настрого. Несколько раз. Впрочем, любому из слушателей хватило бы и одного раза, достаточно упоминания о том, что системы распознавания свой-чужой у творения некроманта нет. Оказаться порабощенным этим «чудесным» изделием желающих не нашлось, так что с доставшимися каждому червяками все вели себя очень осторожно. Как с ядовитой гадюкой. Шеф вообще устроил настоящую истерику, как только услышал: напуганный своим недавним срывом во время битвы на переправе, он теперь панически боялся потерять разум.
- И как по-твоему мы будем ими пользоваться?! – вопил орк, совершенно не стесняясь взглядов окружающих и не опасаясь быть услышанным. Впрочем, мы тогда были еще очень далеко от лагеря Альянса, так что необходимости понижать голос не было. – Заворачивать каждую в отдельную тряпицу, а потом из нее вытряхивать? А ты подумал, что будет, если ее на себя вытряхнуть?! Что за издевательство! Этак ты не против альянса диверсию устроишь, а против нас самих! Да я тебя сам под трибунал отдам, колдун безмозглый!
- И вовсе незачем так орать, - морщился тролль, которому кричали прямо в ухо. – Как будто у меня было время устраивать всякие изыски! Может, мне еще и самонаведение им нужно было добавить? Так я могу, дай только время. Месяца два-три, устроит тебя такое? Вы просили сделать что-нибудь, что может помочь – так вот я и сделал, какие претензии? И незачем обзываться! Сам ты безмозглый. В следующий раз сам колдовать будешь, если не нравится!
Более-менее успокоился начальник, только когда выяснил, что тварей вовсе не обязательно именно «вытряхивать». Достаточно ткнуть в мешочек с костяными личинками специальной костяной палочкой, и одно из существ обязательно зацепится, после чего можно аккуратно перенести его на акцептора. Умное слово шефа немного успокоило, кажется, он даже застеснялся своей вспышки.
Впрочем, страшно было не только шефу, и даже костяная «волшебная палочка» не слишком успокаивала. Я бы, пожалуй, не отказался в этом деле от напарника, чтобы можно было друг друга контролировать – вот только слишком уж нас мало, так что каждому приходится действовать в одиночку. Очень осторожно, едва дыша, я развернул на ладони носовой платок. Косточка была уже зажата между пальцев – оставалось только поднести. Едва удалось сдержаться, когда одна из недвижимых личинок вдруг встрепенулась и даже чуть подпрыгнула, вцепившись появившимися непонятно откуда лапками в торец кости. Скручивать и завязывать платок одной рукой было неудобно, так что я просто сжал левую руку, а правую, с зажатым между пальцами артефактом, медленно поднес к шее впереди стоящего слушателя. Судя по форме – капитан какого-то отряда. Стоило только коснуться открытой кожи, как личинка, до того будто бы воедино слитая с костью, отцепилась, и пересела на жертву. На шее показалась капля крови, офицер, восторженно слушавший проповедь вздрогнул и потянулся к шее, но уже поздно. С невероятной скоростью тварь вгрызлась в тело. И, самое главное, рана за ней мгновенно заросла, даже шрамика не осталось. Боль тоже быстро ушла – забеспокоившийся было солдат снова сосредоточился на лекции.
Процедура показалась мне отвратительной. Трудно описать, насколько неприятно в этом участвовать. Как по мне, то, чем мы вынуждены заниматься, это худший вид насилия над разумным. Гораздо милосерднее было бы его убить. И даже тот факт, что через несколько месяцев он очнется живой и здоровый, меня не слишком успокаивал. Однако у меня остается еще две личинки, и они должны быть подсажены. Причем время уже поджимает прошло больше получаса, половина времени проповеди прошло.
Следующие две личинки я подсадил так же без особых проблем, после чего пришлось проталкиваться через толпу обратно. Можно было бы и остаться на месте, но нужно успеть встретиться с остальными прежде, чем начнется. Не так-то просто было это устроить: никто моим передвижениям активно не сопротивлялся, но и расступались люди неохотно. Наконец, где-то впереди море голов начало редеть, и я уже начал высматривать своих, когда совсем неподалеку заметил какое-то оживление. Слушатели по-прежнему молчали, но кто-то пробирался между ними очень уж активно. Этак жрец что-нибудь заметит, а нам такое раньше времени ненужно. Идти было не слишком далеко, так что я решил все-таки разобраться, что же происходит. Через несколько минут, прямо мне навстречу вывалился один из бойцов. Бледный до синевы, с дрожащими губами. Увидев меня, он рванулся так, что люди вокруг попадали. И парень совсем не обращал внимание на беспорядок.
- Тише ты! – громким шепотом одернул я. – Ты нас так раскроешь! Что стряслось?
Честно говоря, мог бы и не спрашивать. Я уже и так начал догадываться.
- Я… я случайно… Пальцем коснулся, а он… вцепился, я и сделать ничего не успел. Что мне делать, господин лейтенант?
