Велиеву и Корнееву чеченец понравился, но данное обстоятельство тем более торопило их покинуть гостеприимный дом. Договорившись, что они заедут за картой в следующий раз, офицеры возвратились к спешившимся у бэтээров бойцам. Начать обход домов решили с улицы, на которой предположительно и был обозначен один из бандитских адресов, ближе всех расположенный к отмеченному на схеме ориентиру. Нельзя сказать, чтобы жители этой улицы встречали милиционеров и военных с энтузиазмом, но откровенного недоброжелательства никто из них тоже не высказывал. Дома проверяли двумя группами. Та, в которой старшим был Велиев, шла по левой стороне улицы. У первого же дома на скамейке с безразличным видом сидели старуха и молоденькая девушка лет шестнадцати. Участковый Гульченко подошёл к ним, поздоровался и попросил предъявить паспорта всех проживающих в доме. Старуха отвечала, что у них с внучкой паспортов не имеется вовсе, а что до остальных, то в доме никого больше нет: муж давно умер, а сын с невесткой свыше года проживает где-то в России. Василий переписал названные старухой данные жильцов, а Глеб и солдаты тем временем осмотрели дом и хозяйственные пристройки. Много времени на эту процедуру не потребовалось, так как большими объёмами «мазанка» не отличалась. Утвари в ней также было немного и всё находилось в крайне запущенном состоянии. Было заметно, что женщины в самом деле проживали здесь одни. В следующем домовладении вся семья была в сборе. Хозяин вынес паспорта и милиционеры, заглянув в комнаты, пошли дальше. В третьем, довольно благоустроенном доме, хозяин неожиданно пригласил на чай. Уже осмотревшие дом и хозяйственные пристройки солдаты ожидали во дворе в готовности переместиться к следующему объекту, но Велиев предложение хозяина принял. Он вовсе не был голоден, но как опер понимал, что составлять разговор с незнакомым человеком лучше всего именно в процессе неторопливой беседы. Ситуация складывалась благоприятная: чеченец мог свободно разговаривать с силовиками у себя дома, не опасаясь вызвать подозрений со стороны соседей – русские, проверяя адреса, заходили ко всем подряд. Глебу данное обстоятельство тоже было на руку: он не рассчитывал при первом же знакомстве получить исчерпывающие сведения о бандитах, но услышать хотя бы информацию общего характера надеялся. Сопоставляя результаты таких бесед, можно было в итоге иметь более-менее реальное представление об интересующем предмете разговора, оброненные разными людьми фразы вырисовывали картину, позволяющую всматриваться в отдельные детали сюжета.
– А почему именно в вашем селе вахаббиты укоренились? – задал вопрос майор, отхлебнув глоток – Ведь вы по их концентрации первыми в районе считаетесь!
Хозяин дома ответил не сразу. Подумав, он поднял взгляд на собеседника.
– Не знаю, первые мы или последние по этой части, но в селе их действительно много. На иного смотришь – вроде бы нормальный человек раньше был, а прошло время – и он тоже в вахаббисты подался. У нас столько столкновений с ними было! Да и сейчас спокойно с ними не живём, но что мы поделаем, если сила на их стороне? Вот недавний случай взять. За рекой по ту сторону мужик живёт, который в своё время племянника к себе принял. Тот ещё ребёнком без родителей остался, так что рос у дяди. Вырос и вахаббистом стал. Дальше – больше: мало того, что в доме человек живёт, у которого руки по локоть в крови, так там ещё и сходки всякие происходить стали. Ну однажды не выдержал дядя, стал всех вон выгонять, а племянник в ответ ему пулю в ногу. До сих пор в гипсе ходит, наверное.
– Неужели у вас оружия своего нет? Собрались бы, да перебили всех, чтобы всякие уроды воду не мутили.
– Как перебьёшь? – вздохнул чеченец – Тут почти у каждого среди близких или дальних родственников вахаббисты имеются. Тут не то что убивать – мстить приходится при его смерти. Да и много их очень. Вы, кстати, много рискуете, всего на двух бэтээрах по селу раскатывая. Мало сил у вас очень, нельзя здесь так…
Велиев был доволен, что мерный ход беседы ничем не прерывался. Василий молча пил чай с поставленными на стол лепёшками, солдаты же терпеливо дожидались снаружи. Уже одно то, что чеченец делил с ними хлеб, говорило о многом. Здесь таковым врагов не угощали и наличие его служило добрым знаком. Беседа уже принимала непринуждённый характер, когда с улицы открылась дверь и в комнату заглянули другие опера – Моргунов с Кругловым.
– Вы ещё не закончили здесь? – спросил Виталий, подходя к столу и бесцеремонно усаживаясь на свободный стул – С чем лепёшки?
Следом за ним придвинул стул и Сергей.
– Там Пещерин торопит! – сообщил он – Наша группа уже вперёд вырвалась, разрыв большой образуется, и военные силы свои разъединять не хотят.
При виде вошедших, хозяин вскочил на ноги и подал на стол ещё две чашки с блюдцами. Но не успел он снова занять своё место, как вошли участковые. Узрев перед собой накрытый стол, Кужевлёв с Коробковым радостно загомонили:
– Вы время здесь не теряете! – воскликнул старший участковый.
