Корнееву вспомнилось лицо того пулемётчика. Он уже готовился к увольнению, и та зачистка была для него последней. В тот раз привлекли десяток чеченских милиционеров, что ранее не практиковалось. С какой целью – учебной или демонстрации населению наличия местной милиции – неизвестно. «Чехи» уныло бродили вслед за русскими милиционерами, всем своим видом показывая, что присутствуют на зачистке по необходимости. Никакого оружия отыскано не было и из боевиков, разумеется, никого не задержали. Зато без потерь обойтись не удалось. Уже к концу операции, при проверке очередного домовладения, когда вымотавшиеся русские милиционеры обозначали «шмон» внутри дома, четверо чеченских сгрудились во дворе, не желая даже входить в жилые комнаты. Мало того, что они закрывали пулемётчику обзор прилегающего ко двору огорода, они так же вплотную приблизились к нему, что восторга у парня не вызвало. Двое солдат в это время были отвлечены проверкой сарая, третий – из числа молодых, вообще спал на ходу. Патрон уже был загнан в патронник, но пулемётчик так же снял предохранитель и положил палец на спусковой крючок. Внезапно раздался крик молодого, который оступился в щель между досками в перекрытии сарая. Солдат развернулся на крик и услышал выстрел своего пулемёта. Когда он обернулся, то увидел лежавшего в крови одного из чеченских милиционеров. Врачебная помощь ему уже не требовалось.
Родственники погибшего милиционера претензий к солдату не имели, рассудив, что всё произошедшее было предопределено, а значит, такова воля Аллаха. Но здесь в бойца мёртвой хваткой вцепилась прокуратура. Следователь увидел повод заявить о себе, и соблюсти в данном случае все требования действующего законодательства. В течении недели им были допрошены почти все участники операции и очевидцы произошедшего происшествия. Сам солдат, произведший случайный выстрел, пока продолжал службу в подразделении, в полном неведении относительно своей дальнейшей судьбы. Однажды следователь прокуратуры вновь появился в расположении заставы с требованием выдать ему для проведения экспертизы пулемёт, из которого был произведён тот роковой выстрел. Вся эта суета, закрученная прокуратурой по факту случившегося несчастья, Корнеева коробила не меньше, чем остальных солдат и офицеров батальона. В выдаче пулемёта он категорически отказал, сославшись на то, что данная единица вооружения числится в его подразделении на учёте, и пулемёт этот он отдаст только туда, откуда он в своё время на вооружение и поступил, а именно – на склад бригады и никому больше. Но следователь с завидной настойчивость появлялся на заставе вновь и вновь всё с тем же требованием, не обращая внимание на откровенно неприязненные взгляды солдат. Офицеры шли дальше: завидев прорыскивающего мимо представителя прокуратуры, они зло бросали: «Как боевиков искать, так их и не слышно, а за несчастный случай ухватиться, и своего же солдата засадить – святое дело!» Но достигавшие ушей следователя фразы нисколько его не смущали. Более того, он всякий раз выдумывал новые способы для достижения своей цели. Однажды, в очередное своё посещение заставы, этот «обвинитель» удивил Корнеева новой выходкой. На этот раз он предстал перед ним с включенной видеокамерой в руках. Вместо ставшего уже привычным зелёного комуфляжа, в этот раз на рьяном служаке была надета синяя прокурорская форма. Всем своим видом стараясь придать происходящему побольше официальности, он, наведя на Корнеева почти в упор камеру, с ходу задал вопрос:
– Поясните, товарищ подполковник, почему вы отказываете мне, представителю прокуратуры, в выдаче вещественного доказательства по уголовному делу – пулемёта, из которого вашим солдатом совершено убийство?
Всё произошедшее застало Корнеева врасплох. Как и большинство строевых офицеров, комбат не горел желанием выступать в роли кинозвезды, даже учитывая потуги такого титулованного оператора. Пауза затянулась ненадолго, Корнеев взял себя в руки и разборчиво повторил следователю то, что говорил ранее. В завершении он добавил, что застава охраняемый объект, любые съёмки запрещены, и потому в следующий раз он эту камеру отберёт. Следователь понял, что на «понт» вояку взять не удалось, и голос его сорвался почти на визг. Прыгая с этой дурацкой камерой вокруг комбата, он снова зачастил что-то о своих полномочиях и процессуальных нормах. Не добившись желаемого, и посуетившись ещё минут десять, следователь убрался восвояси, но уже через неделю с торжествующим видом протягивал Корнееву заверенное командиром бригады требование о выдаче злополучного пулемёта. В сборе доказательств по делу была поставлена точка, в таблице отчётности вместо традиционного нуля гордо красовалась единица, и в прокуратуре могли вздохнуть свободно.
