– Я бы с удовольствием вас всех в гости пригласил, как и каждая семья в этом селе. Но сами видите, как у нас опасно. Приезжайте в следующий раз, когда село свободно будет…
Через минуту экскорт из четырёх машин отъезжал в направлении города. Машущий вслед парень лет двадцати пяти повернулся к Вахаеву:
– А я бы не прочь ещё раз этих журналистов здесь увидеть. Особенно эту, что с микрофоном бегала. Она бы у меня интервью долго брала, и в разных позах…
– Да… Задница у неё хорошая! – согласился Джаламбек, улыбаясь своим мыслям – В другой ситуации я бы ей место в своём зиндане отыскал.
– А что, та русачка тебе надоела уже? – задорно рассмеялся парень – она ведь и помоложе этой будет. Сколько ей, лет семнадцать?
Лицо Джаламбека помрачнело.
– Нет её больше. Прибили. В прошлом месяце ребята приезжали, так я дал им с нею развлечься немного. Зашёл к ним в комнату попозже, а они её пинками на полу в чувство приводят. Не так прогиналась она или ещё что – словом, обиделись на неё парни. Проучили немного, да с горяча перестарались. Рёбра переломали, внутренности отбили. Я смотрю – не выжить ей. Короче, отымели мы её по последнему разу, а наутро из села вывезли и в посадке добили. Псы бродячие зато вволю накушались… – улыбнувшись, закончил рассказ Вахаев.
Увидев ковылявшего в их сторону старика в белой папахе, главарь прервал беседу и шагнул ему навстречу. Прижав руки к груди, он поблагодарил того за выполнение своей просьбы. Ибрагим в ответ кивнул головой и расцепил плотно сжатые губы:
– Не стоит благодарности, племянник. Надеюсь, я всё правильно сказал, ничего не упустил? Годы ведь не те уже, мог и подзабыть что-нибудь.
– Что ты, дядя! – с готовностью воскликнул Джаламбек – Обо всём ты хорошо рассказал, лучше и нельзя было. А что до возраста – так в тебе силы на двух русских сразу хватит, голыми руками их задушишь…
Старик тяжело вздохнул и покачал головой:
– Да нет, не те уже годы. В молодости погулял вволю, есть что вспомнить. И сук русских поимел без счёта, и ножом в этой России помахать пришлось…
К беседующим подошла выступавшая перед репортёрами женщина. Поправляя платок, она неуверенным голосом произнесла:
– Джаламбек, спросить тебя хочу, что дальше нам делать? Боюсь я за рабов своих, вдруг русские обнаружат! Зиндан приметный – сразу в конце огорода, а перепрятать некуда. Брата убили, отец с мужем ещё в прошлом году погибли – ты помнишь, наверное. Мне и обратиться то больше не к кому теперь.
Бандит снова улыбнулся лукавству женщины и, разом посерьезнев в лице, успокоил:
– Не бойся, Фатима! Русские в село больше не войдут. И ты в этом нам большую помощь оказала, спасибо тебе. Что касается брата, то расходы на похороны и дальнейшую помощь семье мы берём на себя. Нам ведь известно, что перед смертью он успел двух свиней русских пристрелить.
Подняв обе руки, он посмотрел в небо и вздохнул тяжело:
– Погиб, как воин.
Отдыхать спецназу пришлось недолго: через день поступило так ожидаемое распоряжение из Ханкалы, в котором зачистку в сёлах предписывалось прекратить, всем задействованным подразделениям возвратиться на места своей постоянной дислокации, а второму отряду срочно прибыть в один из размещённых в горах батальонов в связи с состоявшимся нападением на одну из воинских колонн. Приказ был исполнен в точности и к исходу ночи отряд уже подъезжал к обозначенному месту. Собственно говоря, гарнизон, контролирующий утопающие в лесах селения, составляла всего-то рота солдат срочной службы. Остальные роты мотострелкового батальона были разбросаны по пересечённой местности в местах, наиболее удобных для скрытого передвижения из ущелья к равнинной части Чечни. С прибытием спецназовцы всё же запоздали. Не дожидаясь их, командир батальона под свою ответственность, следующей же после нападения на его солдат ночью организовал засаду. Он махнул рукой на все инструкции и запреты на передвижения и действия войск в ночное время, отобрал две группы дольше остальных прослуживших бойцов и устроил засады в двух местах возможной установки следующего фугаса. При этом комбат возглавил одну из групп, поручив ротному командование второй. Как ни странно, но их сидение наудачу увенчалось успехом. Ближе к рассвету на группу комбата вышли двое. Причём вышли в буквальном смысле. Два вооружённых ручным пулемётом и автоматом «чеха» уверенно пёрли прямо на скрывшихся в зарослях орешника военных. Шли они налегке и было очевидно, что это всего лишь группа прикрытия. Дожидаться самих установщиков фугаса времени не было, так как передовые бандиты уже были в пяти шагах и комбату ничего не оставалось, как обнаружить себя. Дав очередь перед собой, он вскочил на ноги и в два прыжка достиг двух дёргающихся в грязи тел. Ближний хрипел, зажимая обеими руками живот. Второй, вытянув перед собой руки, визжал истошным голосом:
– Не стреляйте! Не стреляйте! Я без оружия!
Автомат его, отброшенный в сторону, наполовину погрузился в залитую водой канаву.
– Все назад, в укрытие! – закричал майор на мигом обступивших его солдат – Почему места покинули без приказа?
