Убедившись в правильности принятой команды, майор отдал приказ на выдвижение. Шли скоро, но сдерживали раненые. На первых носилках несли мычащего сквозь стиснутые зубы солдата, на других – вновь потерявшего сознание чеченца. Сзади, взявшись за поручни, пыхтел второй уцелевший боевик. За ними два бойца вели под руки получившего сильнейший ушиб спины товарища. Врезавшаяся в бронежилет пуля не пробила металл, но солдата из строя вывела надолго. Носилок больше не было и ребята шагали, усердно стараясь не причинять лишней боли навалившемуся на них всем телом раненому. Наконец спустились к дороги. Невдалеке послышался шум двигателей и через минуту из-за поворота выехали два бэтээраа. С головного спрыгнул оставленный для командования ротой командир взвода.
– Почему сам прибыл? Я же зампотеху бэтээры вести поручал, а не тебе… – стараясь не повышать голоса, с надрывом укорил его Балакирев – Роту на кого оставил?
– Старшим остался капитан Данилов – дрогнувшим от обиды голосом доложил лейтенант и, собравшись было добавить что-то ещё, внезапно замолчал.
Комбат, шумно вздохнув, хлопнул его по плечу:
– Ладно Ваня, потом продолжим. А пока рассредоточь бойцов вокруг бэтээровов – ждём группу Зубова.
Через десять минут к дороге вышли и они. Впереди, поддерживаемый солдатом, шёл капитан Зубов. Рана оказалась вовсе не пустяковой. Прошедшая навылет пуля пробила правое плечо и ротный скорее не шёл, а зависал на обхватившем его высоком рябом солдате. Было заметно, что каждый шаг Зубову даётся с большим трудом и комбат, не дожидаясь его приближения, обернулся в сторону откинутого бокового люка:
– Носилки сюда, быстро!
Через двадцать минут бэтээры с двадцатью двумя участвовавшими в операции военнослужащими благополучно добрались до базы своей роты. Комбат выстроил прибывших с ним бойцов в одну шеренгу и подал команду:
– Отсоединить магазины!
Бойцы подняли оружие стволами вверх и выполнили его команду. Не спуская глаз с шеренги, майор продолжил:
– Затворы оттянуть в заднее положение, спустив курок, поставить оружие на предохранитель!
Защёлкали передёргиваемые затворы и бойцы, поставив автоматы, винтовки и пулемёты на предохранители, нагнулись к земле, собирая выпавшие из патронников патроны. Распустив личный состав, Балакирев подозвал вышедшего к прибывшим капитана Данилова. Оборвав начатый им доклад об отсутствии происшествий в расположении подразделения, он кивнул на развёрнутую поодаль санитарную палатку:
– Туда сейчас командира роты и ещё двух бойцов раненных доставляют. Подготовь два бэтээра и не участвовавших в операции бойцов к выезду в полк через два часа. Отобрать тридцать человек, желательно постарше, для сопровождения раненых. Да, во втором «крокодиле» два чеха, разберись с ними тоже. Одного из них, что не ранен, через двадцать минут ко мне. Я к связисту, с командованием свяжусь.
Отдав последние распоряжения, командир быстрым шагом направился к расположенному в полусотне метрах, укрытому масксетью кунгу. Данилов, не медля ни минуты, бросился к бэтээрам исполнять полученный им приказ, оставив на месте понурившегося командира взвода. Лейтенант некоторое время пошатался, глядя на занятых делом бойцов, потянул было из вытащенной пачки сигарету, но закуривать не стал. Увидев заносимого на носилках в санитарную палатку капитана Зубова, он поспешил следом. Иван обогнал носилки с раненым у самого входа. Откинув полог, он придержал его, пропуская вперёд несущих носилки бойцов, и шагнул в залитую светом палатку. В ноздри ударил резкий запах медикаментов. Сержант Кривцов уже суетился около раненых, меняя намокшие от крови, в горячке боя второпях наложенные на раны бинты. Стиснув зубы, мычал раненый в ногу Нефёдов, по прежнему недвижим молча лежал не приходивший в сознание командир роты.
– Ничего, Нефёд! – успокаивающе произнёс один из нёсших носилки солдат. – Главное, что кость не задета. Поваляешься месячишко – другой в госпитале, и домой!
– И домой! – скривив лицо, передразнил говорящего второй – он бы на дембель и так через два месяца уехал бы, и без госпиталя этого.
– А что, пацаны, – вступил в разговор третий солдат – в госпитале хорошо. Девочек вокруг – море и чистота, я бы там повалялся чуток.
– А если – не чуток? – начав, обозначил паузу его собеседник – ох и дурак же ты, Самсонов!
Кривцов, не прерываясь, поднял глаза на замеревших рядом лейтенанта и солдат. Снова опустив голову, он твёрдо, нарочито разделяя слова, объявил:
– Всем лишним покинуть палатку. Раненым воздух нужен.
Присутствующие бойцы, как по команде, подались к выходу и, толкаясь плечами, вышли наружу. Кровь бросилась в лицо лейтенанта. Он помедлил и, опустив глаза, последовал за солдатами. Отойдя от палатки метров на десять, остановился. Гулко било в висках. Дрожащими пальцами он достал сигарету и закурил. В ушах продолжали звучать слова санитара: «Лишний. Выходит, я всё же лишний. Неужели так считают все!». Шумно вздохнув, Иван снова затянулся. И вновь память, в который раз обостряя взвинченные нервы, возвращала недавние события…
