Сюда он прибыл в полдень, накануне отъезда спецназа. С ним же подъехала небольшая полковая колонна, забравшая с собой два с лишним десятка дембелей вместо доставленной только что молодёжи. По окончании срока командировки уехал и прежний командир батареи, старший лейтенант Свечников. Прибывший ему на замену капитан Тропинин расположением командования и сослуживцев не пользовался. Тридцати восьми лет отроду, он свыше половины всего срока своей службы проходил в капитанах. Нельзя сказать, что смолоду он был безразличен к карьере. Дослужившись своевременно до капитана, Тропинин уже тогда второй год командовал гаубичной батареей. И надо заметить, что командовал вполне успешно. Показательным подразделение не было, зато на проводимых учениях командир дивизиона за батарею был всегда спокоен. Не было причин беспокоиться и за дисциплину личного состава. Молодой, но дотошный командир батареи дневал и ночевал со своими солдатами, вместе с командирами взводов старательно вылепливая из поставленного военкоматами сырого материала защитников Родины. Всё шло хорошо и успех двадцатисемилетнему командиру батареи сопутствовал во всём, пока не пришла пора уходить в запас командиру дивизиона. На устроенном перед отъездом «вечере» старый подполковник отвёл в сторону уже слегка захмелевшего Тропинина. Заведя разговор о минувших годах своей молодости, он внезапно замолчал. Внимательно посмотрев в глаза капитану, сказал:
– Ты, Алексей, на одной батарее не замыкайся. Служба наша не только работу с подчинёнными предполагает.
Комдив снова замолчал, перевёл глаза на сидящих за столом сослуживцев и продолжил:
– Повнимательнее надо тебе к старшим командирам быть. Я не о себе речь веду, я уж по стариковски на всё другими глазами смотрю. Я о тех, кто помоложе меня будет. Вот, к примеру, моего преемника взять: способный и перспективный офицер. На дивизионе вряд ли долго задержится, через пару годиков выше по службе пойдёт. Здоровья и энергии хватит – ему всего-то тридцать два, к тому же у вышестоящего командования на хорошем счету. Крутоват вот он только, амбициозен. Для карьеры это полезно, конечно, а подчинённым с ним сложно на первых порах будет. Словом, повнимательнее ты с ним будь, Алексей, понятно тебе?
Подполковник снова упёрся в лицо капитана выцветшими глазами.
– Понятно! – коротко ответил Тропинин и, усмехнувшись, весело произнёс – Это ему с нами повнимательней быть надо. Он к нам в дивизион прибыл, а не мы к нему. И вообще, товарищ подполковник, нас за столом заждались уже, водка вскипит скоро!
Признаться, Алексей слова бывшего командира слушал вполуха. Через пару пятиэтажек отсюда, в одной из квартир третьего этажа, его с друзьями уже ждали три молоденькие хохотушки, и среди них рыженькая кареглазая Катенька. Устроенный в честь проводов старого комдива вечер затягивался и, сидевший за столом старший лейтенант Косов настойчиво подавал знаки, стуча пальцем по циферблату часов. «Блажит дед, обидно родной дивизион на другого оставлять» – снисходительно подумал он, глядя на хохочущего вместе с замполитом и начальником штаба нового командира дивизиона.
Слова старого подполковника Тропинин вспомнил буквально через полгода. Тогда же постиг он и заключённый в них смысл, но изменить что-либо уже был не в силах. Новый комдив за дивизион взялся рьяно. Решив в кратчайшие сроки вывести его в передовые не только в полку, но и по всей дивизии, он принялся внедрять разного рода нововведения. Спать теперь приходилось мало. Однажды, среди ночи подняв дивизион по тревоге, подполковник через час выстроил его в парке перед выгнанной из боксов техникой. Пройдя вдоль застывшего в молчании строя, он недовольно взглянул на часы.
– Плохо. Это время меня не устраивает. Будем тренироваться. Технику с орудиями в боксы, личному составу через пятьдесят минут находиться в казарме в койках. Товарищи офицеры, через тридцать минут сбор у меня.
Через пятьдесят минут всё повторилось снова. И хотя оба раза время подъёма, получения оружия и боеприпасов, выдвижения в «парк» и выезд техники с прицепленными к ней орудиями из боксов вполне укладывалось в положительную оценку, подполковник оставался недоволен. Через ночь тренировки повторились. В этот раз измотанные люди собрались десятью минутами позже, что привело командира дивизиона в бешенство. Подав команду на выдвижение из парка к казарме, он с короткого разбега пнул ногой одного из тащивших ящик солдат.
– Что вы ноги еле переставляете, идиоты сонные! – закричал он на них, подкрепляя слова многоэтажными матами.
