Но живого всё же отыскали… Высыпавшие по окончанию стрельбы женщины и дети, как водится, принялись глумиться над телами погибших русских. Пиная и оплёвывая их, они услышали стон. Один из лежащих перед остатками бэтээра солдат приоткрыл глаза. Отшатнувшись от него в страхе, женщины тут же пришли в себя и подняли восторженный победоносный визг. Расталкивая друг друга, они бросились к нему, норовя в тесной толпе достать лежащего раненного тычком ноги или руки. Вокруг собрались улыбающиеся и смеющиеся мужчины, под ногами путалась весело гомонящая детвора. Наконец один из бандитов позвал стоящего рядом товарища:
– Пойдём, Мовсах, а то нам ничего не достанется!
Вдвоём они пробились через беснующуюся толпу женщин и выволокли оттуда хрипевшего солдата. Сняв с него сферу, разгрузку и бронежилет, чеченцы рванули багровую от спёкшейся крови на боку одежду. От дикой боли сцепленные зубы паренька разжались и наружу вырвался звонкий вскрик. Выступившие слёзы залили голубые глаза, но раненный, закусив губу, вновь замолчал.
За два года Мансур достаточно насмотрелся на учиняемые над пленными бесчинства. Увидев в руках бандитов оставшегося в живых солдата, он собрался уйти, не желая быть очевидцем предстоящих истязаний. Но раздавшийся вопль вновь невольно привлёк внимание Джураева и он узнал вдруг в пленном того молодого солдата, который выбежал из-за бэтээраа для оказания помощи раненным. Опустив глаза, Мансур вслед за остальными приблизился к хохочущим над корчившимся от боли бойцом двум бандитам.
Мовсах обхватил ладонью – лопатой худое горло пацана и рывком заставил того приподняться. Глубокая рана не позволяла солдату встать на ноги и он тут же падал, оставшись полулежать, опираясь одной рукой о землю, а другой обхватив кровоточащий бок. Но Мовсах и не думал успокаиваться. Ухватившись за взлохмаченные волосы, он рывком задрал лицо пленника вверх.
– Плохо, что из-за раны твоей тебе жить считанные часы остаётся. Ну ничего, тебе и этого времени мало не покажется! Ты, свинья русская, пока не сдохнешь, криком заходиться будешь. Но сначала мы тебя все…
Подошедший Мансур не дал закончить фразу. Оттолкнув говорившего, он приставил ко лбу испуганного паренька ствол пистолета. Прогремел выстрел и бездыханное тело опрокинулось наземь.
– Ты что наделал, узбек! – вскочил на ноги Мовсах.
Вокруг мигом сомкнулось кольцо негодующих на Джураева бандитов. Мансур вложил в кобуру пистолет и обвёл окружающих заблестевшими от гнева глазами. Затем, оттолкнув стоявших перед ним чеченцев, вышел из раздвинувшегося круга. Через несколько шагов он остановился и, взглянув на застывшую толпу, через плечо бросил:
– Он был настоящим солдатом.
Малика с облегчением вздохнула, когда во дворе стукнула закрываемая дверь. Выглянув в окно, она увидела пересекающего двор мужа. Согнувшись чуть ли не до самой земли, он волок на себе того русского парня, который привёл к дому её сыновей. Выбежав, она помогла мужу занести обмякшее тело в дом. Асланбек уложив принесённого парня на пол и с трудом выпрямился, переводя дыхание.
– Он жив? – нагнулась над бледным лицом военного женщина.
– Жив, ранен только. Я его в суматохе, сразу же после боя под видом раненного нохчи вытащил. Каску с него снял, а с остальным железом возиться некогда было.
Он рукавом вытер градом катившийся со лба пот и склонился над неподвижным телом русского:
– Помоги снаряжение с него снять…
Повозившись, они вдвоём сняли с парня разгрузку, бронежилет и окровавленную одежду. Стянув нательное бельё, Асланбек осмотрел раненного. Пробитая голень была наскоро стянута бинтами, но под правой лопаткой кровоточила открытая рана. Перевернув военного на спину, он увидел такую же под грудью. Из рваной раны торчал кусок перебитой кости. Пришедший в себя раненный захрипел и открыл глаза. Он разлепил рот, силясь произнести какие – то слова, но изнутри вырвался лишь сдавленный стон. Попытавшись пошевелиться, парень снова потерял сознание.
– Ну чего ты рот раскрыла, Малика! – укорил жену Асланбек. – Давай быстро чем перевязать и бегом за Исой. Скажи: раненному помощь нужна его. О том, что он русский, не говори пока!
Иса вскоре подошёл. Это был высокий худой старик с колким взглядом синих глаз из-под мохнатых густых бровей. Взглянув на лежавшего перед ним раненного, он в раздумье пожевал губами, потом повернулся к хозяину и окинул его хмурым взглядом:
– С каких пор ты, Асламбек, о русских заботиться стал?
От такой неожиданной прозорливости старика тот пришёл в замешательство. Отведя глаза в сторону, он некоторое время молчал, но потом решился. С жаром он принялся рассказывать Исе всё произошедшее за последний час с его детьми и их неожиданным спасителем. Иса выслушал говорившего и молча осмотрел раненного. Затем поднял голову и, обращаясь к замеревшим возле него хозяевам, сказал:
– Раны тяжёлые, но спасти можно.
Через полтора часа старик вымыл руки и, отдав полотенце Малике, обратился к Асланбеку:
– Что от меня зависело, я сделал. Теперь его жизнь в руках Аллаха и ваших.
