– Что ты спрашиваешь его? – с болью в голосе произнесла чеченка – Это не человек уже: не мужчина и не женщина – наркоман просто. Сын он наш, из Ростова неделю назад привезли. Теперь вот держим так, чтобы не сбежал.
С её словами всё объяснилось, но опер не привык доверяться только им. Затребовав паспорт пленника, он сличил его с владельцем и паспортами хозяев, и лишь убедившись, что закованный в цепи человек действительно приходится им сыном, оставил предположение о его рабстве. Глеб оглядел голые стены, и остановил взгляд на коврике под наркоманом.
– Давай, мужики, нарика этого обыщем и под ковриком пол посмотрим. Как знать, вдруг подпол под ним!
В одежде мужчины ничего не нашли, зато под ковриком обнаружился столовый нож с обломанным лезвием. Увидев его, хозяйка всплеснула руками:
– Надо же, это ведь он для нас его припрятал!
Их сын молчал, за всё время разговора так и не произнеся больше ни слова.
– Так когда вы из Ростова сына привезли? – уточнил Глеб, обращаясь к старику.
Тот ненадолго задумался, вспоминая точную дату, но ответил не колеблясь:
– В прошлый вторник, пять дней назад выходит.
– И сколько вы не видели его до этого?
– Два с половиной года. Как уехал в Россию, так и не возвращался он сюда.
– Но в Чечню то он заезжал к знакомым своим?
– Какие знакомые у него здесь? Кому наркоман нужен! Нет, ему там больше нравилось, мы еле отыскали его в Ростове.
– Ну, что же забирайте документы. – протянул все сданные ему паспорта Велиев – Сына долго в цепях держать будете?
Чеченец неопределённо пожал плечами.
– Не знаю. До тех пор, пока от этой заразы не освободится! Если Бог поможет, конечно.
Майор повёл группу дальше, и при зачистке следующего дома, как бы между прочим, спросил у его владельцев:
– А что там за беда с младшим сыном у соседей ваших?
– У Вахаевых? – переспросил чеченец – Наркоман он у них. Полгода вылавливали они его с родственниками, сейчас пытаются человеческий облик вернуть. Жаль парня. Раньше ведь нормальным был, общительным таким и добрым. Во всём наркотики эти виноваты…
Когда в следующий раз Велиев возвратился в Чечню, то поинтересовался судьбой этого парня, столь жестоко излечиваемым своими родителями. К удивлению своему, он узнал, что жизнь бывшего наркомана кардинально изменилась. Забыв о прежней своей слабости, он вернулся в нормальную, полную красок жизнь, и занялся коммерцией, причём весьма успешно.
А пока Глеб, успев забыть уже увиденное у стариков, продолжил со своими товарищами зачищать маршрут. К вечеру все группы поставленные задачи выполнили, но кроме взорванных и расстрелянных нефтехранилищ, никакого «улова» не добыли. Правда, одна из групп, при осмотре дома одного из чеченских милиционеров, в подвале обнаружила место для содержания раба, но за неимением последнего, к его владельцу никаких официальных претензий никто предъявить не мог.
– Ты как объяснишь всё это? – с плохо скрываемой злостью спросил Клясс, обращаясь к спокойно стоявшему рядом местному коллеге.
Тот обвёл безразличным взглядом вбитые в стену цепи, с ошейником на грязной подстилке, и вызывающе ухмыльнулся.
– Это сын мой младшенький шею качает!
Вызванное начальство, оглядев находку, лишь пожало плечами. Уходя, Сухоглотов пригрозил:
– Вот дам знать дагестанцам, они разберутся с тобой!
Чеченец равнодушно оглядел суетливо размахивавшего руками подполковника, но ответом того не удостоил. Присутствовавшие милиционеры удивлённо переглянулись: никто из них так и не понял, при чём здесь дагестанцы, и почему устраивать разборки с этим рабовладельцем должны именно они. Впрочем, ожидать пояснений от самого начальства и не приходилось. Повозмущавшись, заместители начальника поторопились прочь, так и не дав сколько-нибудь внятных распоряжений относительно хозяина зачищаемого дома.
Впрочем, до замены первой партии оставались сутки. И прикомандированным милиционерам уже ни до чего не было дела. Народ маялся в ожидании, бесцельно слоняясь по расположению временного отдела. Изрядное количество просто отлёживалось на застеленных кроватях, молча уставившись в серый от чадящей «буржуйки» потолок, другие «прокушивали» остающиеся деньги, коротая время в то и дело образующихся компаниях.
