Консилеры, хайлайтеры и бронзаторы135 – в печку! С грохотом сгребаю все тюбики и коробочки с тенями обратно в мешок. Нечто униженное просыпается внутри, тоскливо подвывая. С-с-сука, как они это делают? С визгом закидываю мешок в шкаф и громко захлопываю дверцу.
«В нашем возрасте можно смотреться только в полированный шкаф!» – звучит в голове голос одной пожилой знакомой.
Хрен ты с ним, со всем этим! Если я такая его не устрою, без консилеров и хайлайтеров, то и пускай!
Так… Каблуки… А-а-а-а, мои но-о-оги… Потерпите. Мы только туда и обратно. Только до кафе и сразу домой! Обещаю! Да честное слово! Зуб даю!
«Молочный?» – устало и риторически звучит внутри.
…До кафе я дефилирую на каблуках, с гордой осанкой и сияющим за версту взглядом. Макияжа нет, но меня переполняет энергия. Наконец-то. Всё было так плохо, а теперь всё точно будет хорошо. Потому что когда всё так плохо, что дальше некуда, должно же что-то поменяться в лучшую сторону! Он сам пригласил меня на свидание. Сам. Клёвый, неженатый мужчина, который любит ветврачей! Это же один на миллион!
Я должна себя реабилитировать – своё долбаное женское самолюбие, мать его!
Красное платье привлекает внимание, перед пешеходным переходом ещё издалека притормаживают и останавливаются машины. Водители за рулём терпеливо ждут, созерцая, как я дефилирую через дорогу. Они и не догадываются, что я так медленно иду не из-за достоинства, а потому, что ноги адски жмёт. Один из водителей высовывается из окна и кричит что-то весёлое. Делаю вид, что не слышу: если я поверну голову, то точно потеряю равновесие.
«Я не така-ая! Я жду трамва-ая!» – парирует внутренний голос.
В парке позади меня пристраиваются два мальчика, которые долго идут следом, пока один из них отчётливо и вполголоса не говорит другому:
– Я бы не рискнул.
После этого оба отстают, исчезают.
Ох, какая я сегодня красивая-то! Даже без зомби-глаз! Аж у самой башню сносит! Звонко цокая каблуками, дохожу до кафе, опоздав ровно на десять минут – прямо классика жанра. Вдо-о-ох! Адреналин, окситоцин, эндорфины щедро плещутся в крови. Да, детка! Открываю тяжёлую дверь и захожу внутрь.
– Здравствуйте, – доброжелательно приветствует меня девушка-администратор.
– Меня должен ждать мужчина, – улыбаюсь я ей. – И столик ещё… на двоих.
Девушка смотрит на листок, где по часам записаны заказанные столики. Водит пальцем вверх-вниз. В итоге растерянно произносит:
– Мне жаль, но… На это время столик никто не заказывал.
Наверное, это какая-то ошибка. Заглядываю в листок сама. Да, точно… И даже имени его там нет. Но… Как же это… Едва сохраняя самообладание, говорю:
– Тогда будьте добры, чашечку кофе… И счёт… Спасибо.
Сажусь за ближайший свободный столик, – столик на одного. Может, с ним что-нибудь случилось? Звоню по телефону, номер недоступен. Девушка приносит чашку ароматного кофе. Надеюсь, моя ответная улыбка не выглядит слишком уж вымученной.
Жду ещё полчаса, залезаю в интернет. «Страница пользователя удалена».
«Ничо у них кофе, да? Вкусный».
– Кто следующий? – спрашиваю, высунув голову за дверь.
Сегодня я работаю в моём любимом, спокойном филиале, с Эммой.
– Я! – громко кричит мужчина с кошачьей переноской в руках.
– А что у вас?
– Кастрация! – и тут же понимает, что сказал что-то не то, ржёт: – Ой! Не меня!
Прям улыбнуло. Забираем кота.
Проверяю, на месте ли семенники: да, два, на месте. Не породистый, молодой, голодный – всё для нас!
Оперируем.
– Ну чо, как там твой стоматолог? – с интересом спрашивает Эмма, которая всегда в курсе моих амурных дел.
Я как раз вяжу макраме, завязывая семенной канатик со жгутиком из кровеносных сосудов. Поднимаю на неё тяжёлый взгляд.
– О, можешь не отвечать, – понимающе машет рукой Эмма.
Да что тут ответишь-то?.. Мрачно утыкаюсь взглядом в котячьи яйцы, продолжаю вязать. Отрезаю.
…С кастрацией связано больше всего курьёзов. Вспоминается случай, когда женщина принесла на кастрацию белого кота. Мы всё сделали и обработали у него под хвостом специальным спреем, – это сейчас мы используем серебристый, а раньше спрей был другой: сочного, ярко-бирюзового цвета, который держится на шерсти дольше, чем краска, стреляющая в лица грабителей банка.
Хозяйка кота, увидев сочные бирюзовые пятна на месте хирургического вмешательства, в ужасе и панике заголосила:
– О-о-ой… Я ж его принесла втихаря от мужа… Он меня теперь убьё-ё-ёт…
Пришлось всего кота пятнами покрасить – мол, пацаны, хулиганы какие-то, граффити изрисовали, паршивцы!
…Следующими в кабинет заходят два молодых человека, и один из них говорит:
– Спасите, коту плохо: дома орёт, будто его режут, и из задницы что-то вылезло.
С трепетом думая о травмах, опухолях, глистах, выпадении кишки, грыжах и пролапсах, достаю из переноски мохнатого рыжего кота, задираю ему хвост и изучаю анус. Анус изучает меня.
– И где? – мой недоумённый вопрос звучит прямо в жопу. «Коту под хвост», простите.
