Вот только Рома забыл с кем живет. Запамятовал, что брат и названная сестра очень внимательны,- замечают все. Особенно то, что касается его и их сына, ведь они все семья.
- Ром, мне кажется или ты кое-что скрываешь?
- Не кажется.
Он не открывал глаза, не смотрел на Димку. Знал, что она его расколет быстро, если будет смотреть на нее.
- Почему? Ты не доверяешь мне?
- Дима, дело не в этом.
- А в чем? - она немного помолчала, а потом все же решилась высказать свое предположение,- Дело ведь в девушке, так? Никогда не видела тебя таким... мечтательным, что ли, и грустным. Расскажи, пожалуйста, может мы сможем помочь?!
- Дело не в том, что я не доверяю или не хочу говорить. Она... она добрая, хорошая, у нее своя жизнь, понимаешь? Рано или поздно Юля спросит про мои странности, и что я ей скажу? - он открыл глаза и посмотрел на Димку, - Это мы с тобой привыкли в дерьме плавать, а кровью умываться. Но для большинства людей мы преступники, причем жестокие, понимаешь?! А врать ей я не буду никогда. Поэтому, пусть все будет так, как есть. И не лезь ко мне с этим больше, прошу!
Закрывать тему Димка не желала, ее разлило то, как Рома говорил о себе, о своей жизни. Будто все предрешено. Поставил на себе клеймо и собирался до конца жизни быть один.
- Почему ты решаешь за нее? Кто тебе такое право дал? Я не верю, что тебя зацепила безразличная к тебе девушка. Значит, что-то между вами уже было. Возможно, если ты ей по-настоящему дорог, она примет все, как есть.
- Дима, хватит!
- Нет, не хватит, - она села рядом, опять коснулась его руки и даже отдала сыну его обожаемого дракончика, то есть динозаврика, - Послушай, ты... ты заслуживаешь счастья, как никто другой. И я не буду спокойно сидеть и смотреть как ты убиваешь и ломаешь свою жизнь. Да, наше прошлое не изменить, но все, что случилось, случилось не по нашей вине и не по нашему желанию. Мы не плохие, Рома. Нам пришлось стать такими. И не обязательно рассказывать ей все в подробностях, достаточно обрисовать в общих чертах.
- А если она попросит подробностей?
- Это будет вопросом доверия. Если ты ей дорог, и она примет тебя со всеми проблемами и странностями, как ты говоришь, то подробности ей не понадобятся.
Больше, ничего не говоря, Димка поднялась с дивана, подхватила сына на руки и ушла в детскую.
А Ромка остался сидеть, обдумывая ее слова.
Возможно, стоит рискнуть? Хотя бы написать для начала. Стать друзьями. Может она вообще его уже забыла давно? Влюбилась в супер-парня и счастлива, как никто?
Такие мысли приводили в ярость и заставляли что-то внутри неприятно гореть, обжигать кислотой нутро.
Ревность. Он не имел на это чувство права, но ревновал ее к гипотетическому сопернику.
Ревновал так сильно, что было больно и страшно, но все же рискнул. Взял телефон в руки, нашел в телефонной книге контакт «Кареглазка» и просто написал «Привет, Кареглазка».
И только потом вспомнил про разницу во времени и сообразил, что у Юли сейчас около трех часов утра.
Вот он дебил, блин.
Но пока он мысленно себя костерил на чем свет стоит, телефон пиликнул о входящем сообщение от желанного абонента.
Сердце у него остановилось и стало страшно читать, что ему ответили. Правда пальцы уже на автомате открыли сообщение, а глаза прочитали. Улыбка сама собой появилась на лице.
«О, мистер-пропажа, вы-таки соизволили мне написать? И главное, какое удачное вы выбрали время для своего появления, всего-то три утра на часах. Как у тебя дела?»
Часть пятая
Юле всегда говорили, что она терпеливый человек. В любой ситуации, с которой ей приходилось сталкиваться, терпение было на первом месте. Она выжидала удобного момента, чтобы что-то сказать или что-то сделать. Это касалось и работы, и личной жизни. Наверное, именно поэтому она смогла начать преподавать,- у нее хватало на это терпения. Объяснять по несколько раз одно и тоже, или отвечать на бесконечные вопросы, пояснять материал, и так далее.
Она действительно считала, что достаточно терпелива.
Ведь не бросала работу, хоть и очень хотелось. Но ждала момента, когда можно будет уйти без вреда для себя, и при этом не подводить людей, которые на нее полагаются.
Оставалась жить с матерью, хотя, видит бог, в последнее время им все сложней было находить общий язык и уживаться на одних квадратных метрах.
В ее жизни на самом деле не было таких событий, когда ее пресловутое терпение подвергалось прям очень сильному испытанию.
Она не впадала в отчаянье. Не билась головой о стену. Не грызла нервно ногти.
Но все бывает в первый раз, верно?
Вот с ней и случился этот самый «первый раз».
Тот вечер изменил все.
Прогулка по ночной Москве под дождем. Целомудренное держание за руку. И поцелуй возле ее подъезда.
Ужасно романтично. И настолько трогательно, нежно и мило, что стоило ей вспомнить тот вечер и ночь, как в груди защемило и становилось невыносимо трудно дышать.
Что это? Влюбленность или уже любовь? Та, что не проходит, спустя время, и преодолевает любые препятствия и расстояния?
