– Здравствуйте, Валерий Семёнович! Я, кто же ещё-то?
– Ну да, ну да. Смутил ты меня своей прекрасной компанией, ты же сюда всегда один приезжаешь. Никак женился?
– Хочу жениться! Да вот жду, когда Ульяна решиться, – заявляет Платон, заодно и представив меня своему соседу.
– Соглашайся, Ульяна, чего тут думать? Парень хороший, я его с горшка два вершка знаю, опять же, что в наше время немаловажно, с имуществом, – хрипло говорит старик и указывает на домик с голубой крышей, а я лишь молча улыбаюсь.
Это чего же интересно ждёт Маркелов? Предложения-то он мне не делал. Только говорил, что хочет жениться, но вот так, чтобы с кольцом и вопросом, этого не было. Зато дочку ему подавай.
– Сначала печку затопим, в магазин успеваем, – говорит Платон, пропуская меня в дом.
Пока оглядываюсь в маленькой прихожей, Маркелов переодевается. Оставляет свою куртку на вешалке и накидывает смешную советскую жилетку. Брезент на чебурашечьем меху.
– Тебе идёт, – с улыбкой замечаю я.
– Да? Может забрать? Буду по стройке в ней гонять, – шутит Платон и крутится у помутневшего зеркала.
– По технике безопасности не положено.
– Это дедова ещё была, ей лет больше, чем мне. Ну ты проходи. Оглядись пока, а я за дровами схожу, – приглашает Платон и проскакивает мимо меня.
Я первым делом смотрю на полы и тут же Платон заглядывает в дверной проём.
– Не разувайся, полы грязные, – говорит он и снова исчезает, в окне только мелькает его голова.
Я открываю тяжёлую дверь и прохожу дальше маленькой прихожей. Сразу попадаю на кухню. Она едва ли больше самой прихожей, большую часть помещения и занимает та самая печь. За кухней сразу идёт жилая комната, но сейчас она выглядит нежилой. Диван и две кровати покрыты плёнкой, камин завален пыльными книгами, рядом на полу аккуратной стопкой лежит плитка, отставшая от этого же камина. В углу между стеной и разложенным диваном большой двухдверный шкаф на ножках. Всё покрыто небольшим слоем пыли и в принципе дом, когда-то жилой и явно любимый, выглядит теперь ужасно тоскливо. В этой комнате сразу два окна на разные стороны и оба прикрыты шторками. Я по очереди раскрываю каждое, чтобы впустить сюда со светом хоть немного уюта. Во второе окно вижу Платона, он уже возвращается к дому с охапкой берёзовых дров.
– Сейчас печку затоплю и пойдём в магазин, – повторяет Платон, проходя мимо комнаты.
Я иду за ним чтобы не оставаться одной. Вместе как-то повеселее, хотя и сказать иду – соврать. Из комнаты до печки и Платона всего-то пять шагов. Дом очень маленький внутри, хотя снаружи показался больше и обычно бывает наоборот.
– Хочешь, научу печку топить? – улыбается мне Платон.
– Во сколько печку топить научился? – интересуюсь с улыбкой.
– В семь уже мог полностью сам растопить, если дров не считать.
– Я с десяти сама топила. Эх! Хотела тебя переплюнуть, но увы, – пожимаю плечами.
– Точно, ты же в частном доме жила, – припоминает Платон и хлопает себя по карманам жилетки.
– Что потерял?
– Спички, принеси, пожалуйста, там в кармане куртки.
– Ага, – киваю я и разворачиваюсь к двери.
Спеша выполнить просьбу Платона, я иду в прихожую и переступив порог, сразу начинаю ощупывать карманы куртки. Что-то похожее на коробок спичек находится сразу, я лезу в карман и достаю...
Пачка презервативов. Три штуки. Смотрю на эту пачку и хлопаю ресницами, читая несколько раз сколько там штук.
– Нашла? – тихо спрашивает Платон, сидящий у печки.
Кричать тут смысла нет, площадь маленькая.
– Ищу! – кричу я и чертыхаюсь тому, как это глупо.
Зачем кричать? Всё слышно. Но у меня нервы натянулись до предела. Я готова или нет? Вчера вроде бы да. Сегодня уже не совсем понимаю. На нервах я и пачку с презервативами не возвращаю в карман, а прячу под ворох шапок и перчаток на полке.
– Забыл, что ли. Можно у соседа попросить, – говорит Платон, присоединяясь к поискам через секунду после моей выходки.
– Да нет, вот они, – достаю коробок из другого кармана и протягиваю Платону. – Почему спички?
– Зажигалками не умею пользоваться, – смеётся Маркелов и мы вместе возвращаемся к печке.
– Как так?
– Ну вот как-то так. Спичками приятней, больше у меня к ним доверия. Там ещё второй этаж есть. Сходи, посмотри, – предлагает Платон и я соглашаюсь.
Мне нужно что-то поделать, чтобы унять волнение, вызывающее во всём теле дрожь. Нет, меня не из-за холода трясёт, а из-за той заначки под кучей старых шапок.
– Где ты говоришь? – уточняю я, не найдя хода на второй этаж.
– Там, за шторкой лестница, – объясняет Платон.
Старенькая коричневая шторка, явно произведённая ещё при советском союзе, действительно в прихожей имеется. Я отвожу её осторожно в сторону, чтобы не вызвать пылеизвержение этой шторкой и смотрю вверх. Металлическая винтовая лестница, покрытая чёрной краской, ведёт почти вверх.
Преодолеваю всего четыре крутых ступеньки, раздумываю о той злосчастной пачке. Когда Платон планировал ею воспользоваться? Вчера, но так не вовремя устал и заснул? Или мы здесь специально? Телевизора нет, заняться особо нечем, вот тебе и развлечение. Можно трижды развлечься без последствий.
