– А я тебе говорил, давай ларь домой возьмём. Сейчас бы так рыбину заморозили, и всё.
– Не надо нам ларь, я в холодильнике за морозилкой следить не успеваю, а ты на меня ещё ларь повесить хочешь? Иди на фиг! Руки мой иди, ужин готов, – тараторит Арина Дмитриевна и Максим Олегович её слушается.
Он разворачивается на пятках и вроде бы направляется к выходу, но делает резкую смену траектории движения и начинает ворковать со спящей кошкой.
– Моя девочка, лежит тут такая спит, папку не встречает, зёвушка-дрёмушка. – Максим Олегович ласково поглаживает Каналью и даже присаживается на край кресла, и всё пространство заполняется громким тарахтением.
Каналья Виннипуховна начинает мурлыкать и это, наверное, слышно было бы даже будь мы в другом конце дома.
– Ещё бы! Она у меня со стола кусок мяса стащила, переваривает теперь, – по-доброму возмущается мама Платона, на что Максим Олегович лишь одобрительно смеётся.
Рад за свою кошку, что ей удалось совершить кражу провианта.
– Она так мурлычет, словно за окном трактор стоит, – восхищаюсь я.
– Большой кошке громкое мурчало, – смеётся папа Платона.
– Ну ты руки мыть идёшь?! Мы без тебя ужинать сядем! – возмущённо угрожает Арина Дмитриевна и Максим Олегович, не без труда оторвавшись от кошки всё же уходит.
Дожидаемся отца Платона, и Арина Дмитриевна достаёт из духовки запечённое мясо с овощами. Она, красиво, совсем по ресторанному раскладывает дымящееся и вкусно пахнущее блюдо по тарелкам. Так аппетитно и празднично для меня, хотя это обычный будний день.
– Ой, – вздыхает Максим Олегович оглядывая стол и добавляет: – Приятного нам всем аппетита!
– Спасибо, приятного, – быстро отвечаю я и хватаюсь за вилку словно оголодавшая. Хотя я и правда хочу скорей поужинать, обед ведь на работе пропустила.
– Уля, а родители твои будут на свадьбе? Я же правильно поняла, что ты не местная? – уточняет Арина Дмитриевна и я замираю с вилкой в руке, подцепив кусочек нежного мяса.
– Из Уссурийска. У меня только мама. Но она, наверное, не сможет приехать. Хозяйство у нее там.
– А ты у неё спрашивала? – хмурясь уточняет Платон, а мне ему ответить нечего.
Я не то что не спрашивала, я её даже ещё не сообщила. Да что там! Она даже не в курсе, что я ушла от Кирилла. Какое счастье, что у этого идиота не было её номера, а то уже бы и ей, наверное, позвонил и просил меня через неё к нему вернуться. И мама бы могла встать на его сторону, ведь про его выходки она ничего не знает. Я никогда ей не рассказывала про это.
– Да. Лучше один раз быстро позвонить и спросить у неё. Тогда ты точно будешь знать, чем долго думать за маму, что она не сможет, – поддерживает сына Максим Олегович.
– Хорошо, я ей обязательно позвоню, но скорей всего её не будет. Зимой она дом не оставит, его топить нужно.
– А соседку попросить? Друзей? Ну на крайний случай можно человека нанять. Как подработка, пришёл два раза в день, затопил печку и ушёл.
– У неё ещё куры и козы, – возражаю я, сразу с мыслью, что желающих заниматься ещё и живностью не найдётся даже за деньги.
– Всё равно надо позвонить. Безвыходных ситуаций не бывает, – настаивает Платон.
– После ужина можно? – спрашиваю и чуть ли не тычу в нос Платону эту вилку с мясом, гляжу на него голодными глазами.
– Да хоть завтра, – усмехается Платон.
– Оставьте её в покое, пираньи! Дайте человеку поесть, напали! – заступается за меня Максим Олегович, чем вызывает смех у сына и жены.
– Ты сам же и напал. Позвонить надо, позвонить, – передразнила мужа Арина Дмитриевна и улыбнувшись, кивнула мне на вилку. – Уля, пробуй, пожалуйста.
Я отмираю и наконец-то отправляю мясо в рот. От голода так быстро проглатываю кусок, что даже не успеваю понять вкуса. Только то, что оно очень нежное и сочное.
– Вкусно?
– Очень!
Ужин проходит за весёлой беседой, и после него Платон ведёт меня в комнату, прихватив из прихожей сумку с нашими вещами.
Наше временное жильё довольно уютное. Светлые стены, шторы в пол и на полу мягкий ковёр персикового цвета, а кровать такая огромная, что на ней можно не только спать, но и сплясать.
– Поваляемся? – предлагаю я, с разбегу запрыгнув на кровать, прокрытую мягким покрывалом в цвет ковра.
– Мы хотели маме твоей позвонить, – напоминает Платон, глядя на меня с прищуром.
– Поздно уже, разница во времени, она спит давно.
– Ну хорошо, завтра утром тогда, – соглашается Платон и подходит к окну, открывает его, запустив в комнату свежий воздух.
– Чем сейчас займёмся? – уточняю я, хотя сама же минуту назад предложила поваляться.
– Как чем? Валяться будем, – с улыбкой говорит Платон и лезет в сумку за ноутбуком. – И выбирать тебе платье.
Услышав это, я усаживаюсь поудобней, не ожидая, что это будет быстро. Я сама придирчиво выбирала варианты, ну а с Платоном тем более понимаю, что процесс затянется.
– А почему это мне платье? Может, тебе костюм выбирать будем? – говорю в шутку, но Платон кривится от этого предложения.
– Что там выбирать? Серую классику, белую рубашку.
– Нет, в сером будет Яр, – отвечаю я не подумав, как это звучит для Платона.
