– Хорошо, если так, но ты хоть счёт себе какой открой, откладывай на всякий случай, – вздыхает мама.
– Ешь, а то остывает. И когда я ем, я глух и нем, – говорю я, но мама ужином интересуется меньше всего.
– А родители его как? Хорошо тебя приняли? Свекровь не обижает?
– Мама, всё хорошо!
– Вот и хорошо. Всё, отстаю, отстаю, – обещает мама и тянется к салату.
За ужином мы обсуждаем с мамой все последние новости её соседей. Кто женился, кто развёлся, умер и родился. Хотя большую часть новостей она мне и поведала ещё в телефонных разговорах, я готова слушать их по второму разу, лишь бы не про развод и раздел имущества.
– Ладно, мамуля. Пора мне, а то из разряда гость, стану проживающим. Да и ты устала. Тебе нужно отдохнуть, – говорю маме спустя три часа, а сама встаю из-за подхожу к окну.
Вижу машину Платона, он уже приехал, но не звонит. Ждёт, пока я с мамой наговорюсь.
– А Платон, он тебя встретит? – с тревогой интересуется мама.
– Конечно, он уже здесь. Вон его машина.
Мама такая мама. Моих слов ей недостаточно, она поднимается со стула и идёт к окну проверять, не вру ли я ей.
– Ну беги, – отпускает мама, обняв меня на прощание.
– Завтра после завтрака мы за тобой заедем. Посмотришь, где я живу, потом поедем с родителями Платона знакомиться.
– Передавай Платону спасибо.
Ещё раз крепко обнимаю маму прощание и выхожу из номера прихватив с собой остатки компота и открывашку.
Платон встречает меня возле машины и смеётся, видя, что я несу полупустую банку, на дне которой самое вкусное. Ягодки.
– Там таких банок ещё три! Три! Это, не считая мёда и прочего повидла. Как твоя мама всё это в поезд заносила? – удивляется Платон.
– Ей наверняка кто-то помог.
Я вижу маму в окне номера и машу ей до тех пор, пока она не скрывается за шторой. Сажусь в машину, и Платон садится за руль. Едва мы отъезжаем от гостиницы, как Платон интересуется:
– Что Вероника Марковна сказала? Понравился я ей?
– Разве ты можешь кому-то не понравиться? – смеюсь я.
– Ну, а конкретней? Что она про меня сказала?
– Мама спрашивала, люблю ли я тебя. Ещё, она, как и твои родители решила, что я беременна и свадьба у нас по залёту.
Про разговоры о прописках и разбитое корыто я Платону рассказывать не стала.
– А так хотелось бы, – вздыхает Платон.
– Мы же договорились, через год вернуться к этому вопросу. Куда ты так торопишься? – задаюсь я вопросом и скорей всего риторическим.
Ответ я и так знаю. Это для меня всё стремительно, а для Платона долго.
– Я хочу всё и сразу. Детей к тому же целых девять месяцев вынашивают, а это значит ребёнок не раньше, чем через два года. Это очень долго, – огорчённо говорит Платон.
– Зато, целый год я вся твоя, – смеюсь я, чтобы Платон окончательно не раскис.
А то мне за своё решение станет стыдно, я ещё вдруг решу, что можно и родить. Но после отношений с Беловым, на такое решиться не готова даже зная, какой Платон надёжный.
Заходим с Платоном в квартиру и я, быстро скидываю пуховик, разуваюсь.
– Куда же ты так торопишься? – смеётся Платон, наблюдает, как я всё побросала на лавке.
– Посмотреть хочу, что мама привезла, – отвечаю уже будучи в пути на кухню.
Пока я была с мамой, Платон уже разобрал сумки и обеденный стол весь заставлен банками и пакетами с вкусностями, немного перепало и кухонному столу. Туда я и ставлю банку с ягодками.
– Кучу всего. Даже икра и рыба разной масти есть, я убрал в холодильник.
– Не пропала? – уточняю я и тут же лезу в холодильник, там ещё и сыр нахожу.
Всё это вытаскиваю и буквально набрасываюсь на еду, забывая, что поужинала в гостинице. Икру ем ложкой, аж жмурюсь.
– Тебе потом плохо не будет? – устало, но с улыбкой интересуется Платон, подперев спиной свободную стену.
– А я как ты, хочу всё и сразу! И потом у меня всего два дня чтобы насладиться домашней едой. В день свадьбы есть мне не дадут, потом путешествие, в самолёт меня с вяленой щукой и копчёной камбалой не пустят, – усмехаюсь я, отрезая от каждой рыбины по куску.
Платон недолго стоит в стороне, освобождает для меня край стола и присоединяется. За гастрономическим путешествием в детство решаем мелкие организационные вопросы касательно завтрашнего дня. Решаем утром забрать мою маму из гостиницы и ехать на завтрак в ресторан родителей Платона.
Ложимся спать с Платоном совсем под утро, позволив себе ночь любви. И проспав всего несколько часов, до не меня не сразу доходит, что голос мамы мне не снится. Да и запах фирменных кефирных оладушек не глюк.
Отрываю голову от подушки, озираюсь. Платона, понятное дело, рядом нет. А ведь мы договаривались, что маму мою заберём вместе.
Вот же жулик!
Немного психую, тороплюсь попасть ногами в тапочки, а сама улыбаюсь. Это же почти как дома. Утром просыпаешься, мама готовит завтрак, дома тепло и уютно, а за окном мороз и снежный ветер. Всё так, только не хватает особого жара топящейся поутру печки в доме и ворчания папы, уже в столь ранний час ковыряющегося в радиодеталях отвёрткой.
– Доброе утро! – залетаю на кухню в халате.
