Кабинет министров заседал в Зимнем до позднего вечера. На 10 утра следующего дня в МИД был вызван Пурталес, а в русское посольство в Берлине ушло несколько шифровок с инструкциями. Отдан был также еще ряд поручений министерствам и ведомствам. Ушли шифровки в Белград и Цетине. Михаил потребовал всех собраться завтра к 8-30 еще раз, чтобы каждый подумал еще раз и утром подтвердил или изменил свою позицию. Да и сам он может передумать. Вообще-то ответ можно было отложить на день или два, но Михаил решил не затягивать. Лишнее время — лишние переживания.
Назавтра Пурталес, вызванный в русский МИД, получил аудиенцию у Извольского не в 10 утра, как было назначено, а только к 11. Тому были свои причины. Русский министр иностранных дел принял немецкого посла без всякой учтивости и в достаточно жесткой форме заявил, что Россия рассмотрела требования Пурталеса и откровенно сомневается, что тот выполнял свое очередное поручение так, как того требуют добрые двухсторонние отношения, сложившиеся между Россией и Германией в последнее время. И так, как того хотят в самой Германии. Вероятно, у немцев где-то произошла накладка, но разбираться, кто в германском МИДе и в чем напортачил, Россия не собирается. Пусть уж это делают сами германцы. Но и оставить все как есть Россия тоже не может. Потому лично Пурталес объявляется персоной нон грата, и ему дается 24 часа на то, чтобы покинуть Санкт-Петербург. А уже по окончанию официального приема Александр Петрович оговорился, что в приличном обществе за такое даже не на дуэль вызывают, а тупо бьют кнутом и потом ногами по голове. Ведь явно у кого-то их немецких оппонентов сдали нервы и он начал решать свои служебные проблемы, самолично поставив Россию и Германию на грань войны. Пурталесу также был вручен билет на завтрашний поезд Санкт-Петербург — Берлин. Это был первый акт действия. Тем самым по утвержденному в Зимнем дворце с утра плану Россия резко отвергала притязания Берлина, но оставляла германскому кайзеру удобный путь отхода, списав инцидент на издерки пусть и не совсем рядовых, но исполнителей.
В час по полудни состоялась встреча Извольского с русскими газетчиками. А через пару часов или чуть позже вышли экстренные выпуски ряда столичных газет. В германской столице было немного по-другому, но генеральная линия выдерживалась строго. В полдень посол России в Германии граф Остен-Сакен встретился с представителями трех главных берлинских газет и с прискорбием сообщил, что вчера в Санкт-Петербурге состоялся отвратительный случай, в связи с чем из-за абсолютно неприемлимого поведения германского посла Германии сегодня он объявлен персоной нон грата. Произошло это из-за личных амбиций Пурталеса, из-за технической ошибки кого-то во внешнеполитическом ведомстве Германии или еще по какой-то причине, придется разбираться самому германскому народу. Ибо Россия не верит, что небольшие разногласия двух стран на Балканах могут привести к тому, что Германия всерьез намерена поставить двухсторонние отношения на грань войны. Это никак не соответствует добрым отношениям между двумя странами, сложившимся в последние годы, и может быть выгодно только общим недоброжелателям типа лондонских банкиров. Остен-Сакен упомянул, что сегодня ему предстоит визит к канцлеру, и, возможно, многое выяснится. Однако не подлежит сомнению, что сам посол будет на паритетной основе также выслан из Германии. А потому, пользуясь последней возможностью, он просто обязан обратиться к народу Германии и предупредить о бдительности, иначе безответственные действия одного человека или группы лиц могут совершенно не спровоцировано привести к тому, что никто из двух стран впоследствии не сможет сделать шаг назад, дабы разрядить искусственно нагнетенную обстановку.
Газетчики естественно желали мельчайших подробностей, но у профессиональных дипломатов язык подвешен так, что говоря много, они могут не сказать ничего. Поэтому вытянуть из русского посла газетчики смогли немного. Только то, что он и собирался сказать. А граф Остен-Сакен лишь добавил, что многого он сказать пока не может по вполне понятным причинам, а потому привел образное сравнение. Типа, жили в соседних домах два бюргера. Жили по разному, но в целом жили неплохо. Потом у одного сменился управляющий. И как-то, когда хозяин управляющего был в отъезде, перепив шнапса, управляющий отправился к соседу, и заявил, что половина соседского сада, которая граничит с садом его хозяина, — это теперь земля его хозяина. А ежели тот не согласен, то он сейчас вызовет знакомых молотчиков, которые объяснят соседу всю его неправоту. Спрашивается, что будет, когда приедет хозяин управляющего и обнаружит, возможно, непоправимое? И не на руку ли это другому богатому и надменному соседу-лавочнику, живущему через улицу, который вечно наговаривал одному соседу на другого и гадил изподтишка чужими руками из врожденной вредности и в собственных меркантильных интересах.
