Через несколько часов в Берлине тоже вышли экстренные выпуски столичных газет с описаниями сказанного русским послом и первыми комментариями германских издателей. Они, конечно, не могли не отражать германскую точку зрения на балканские проблемы, но быстро обличить русскую точку зрения не получалось, поскольку многое было непонятно. Главное же было сказано русским графом. А именно то, что действиями отдельных лиц обе страны могут быть поставлены на грань войны. Хочет ли Германия вдруг воевать с соседом и кому это на руку?
В это время русскому послу графу Николаю Дмитриевичу Остен-Сакену была дана аудиенция у германского канцлера фон Бюлова. Бюлов к тому времени уже знал о резкой реакции русских на запрос Пурталеса и о том, что того высылают из России. Но также явно знал, на что при этом Россия сделала акцент. Разговор у фон Бюлова и Остен-Сакена был жестким. Фактически германский канцлер повторил запрос Пурталеса, но в несколько более мягкой форме. Вероятно, германский МИД не ожидал от русских подобной реакции, а без предварительных консультаций еще больше нагнетать атмосферу Белов не захотел. Русского посла фон Бюлов высылать пока не стал, поскольку в этом случае быстрое общение между двумя странами может стать проблематичным, хотя и предупредил, что это может случиться в любой момент. Впрочем, и добиться чего-то иного канцлер от русского посла не смог. Николай Дмитриевич пообещал лишь в точности довести до Правительства его Императорского величества все услышанное в Берлине. А также проехался по тому, что ежели все так, как говорит ему канцлер, то вся ответственность за складывающуюся ситуацию лежит именно на германской стороне, а вот выгоды для обоих стран в этом конфликте он совершенно не видит. Ну и так далее.
Дальше дело пошло совсем не так, как это изначально наверно виделось Бюлову. На выходе от германского канцлера русского посла опять поджидали газетчики. Впрочем, тут как и было приказано из Санкт-Петербурга, Остен-Сакен лишь оговорился, что у обоих стран, похоже, намечаются огромные проблемы, и он пока совершенно не понимает, кому это выгодно. И что, да, войну по его мнению из этих проблем исключить нельзя. Так что в Берлине вышли еще и вечерние экстренные выпуски с громкими заголовками, содержащими слово «ВОЙНА» и знак вопроса. Но именно на это и делалась ставка в Зимнем дворце. Дело в том, что в Германии несмотря на твердую исполнительную власть имелась значительная вольница в виде рейхстага — германского парламента. Вильгельм II и Бюлов давно «воевали» с местными социалистами и прочими недовольными в рейхстаге, но победа или умиротворение их исполнительной властью могла только сниться. А сейчас война с Россией скорее всего мало кому в Германии была нужна, кроме самых отъявленных «ястребов».
Следующие несколько дней прошли в зловещих приготовлениях. Из Австро-Венгрии приходили известия о том, что там в части корпусов австрийской армии объявлено «состояние тревоги». В Одесском и Киевском военных округах, а также Черноморским флоте все было аналогично. Никто из официальных лиц правительств Германии, Австро-Венгрии и России никаких комментариев не давал. Зато началась «война» в прессе. Особо приближенные к правительственным кругам газеты печатали то, что скорее всего им прямо указывали из властных кабинетов. Так в газете «Правительственный вестник» прямо указывалось, что сложившаяся ситуация может оказать непредсказуемые последствия на международные отношения. Сейчас, говорилось в тексте, могут неожиданно возникнуть такие военные союзы, которые еще вчера никто не мог себе представить. И в то же время прочные союзы, еще вчера казавшиеся нерушимыми, могут не просто дать трещину, а просто развалиться. Меж тем консультации с теми же французами начались и даже приветствовались Парижем с соответствующими комментариями в прессе. Нет, прям сразу Париж ничего не обещал, и даже пока не предполагал. Французы пытались пока выбить из русских определенные политические и экономические уступки. Но для России сейчас был важен сам факт консультаций, а не то, что на них будет достигнуто. Переговоры можно вести долго, но закончиться они могут ничем, ну, или незначительными результатами, ибо все это пока было не слишком важно.
Прочая пресса делилась на части. Одна поднимала в обществе патриотические настроения, другая осуждала что-то, третья делала еще что-то и так далее. Однако германским властям приходилось сейчас явно хуже. Германский парламент, как и все общество, поделился на части, но большинство депутатов и народа неожиданной войны с Россией на фоне предыдущих неплохих отношений с русскими совершенно не хотела. А потому половина немецкой прессы откровенно пинало фон Бюлова за неожиданный поворот событий. Ему сразу припомнили все старые прегрешения и промахи, и полоскали его по-черному, ибо было за что.
