2 мая Надя родила прелестную дочку и была при этом абсолютно счастлива. Роды были не самыми легкими, но слава Богу, что все закончилось благополучно. Дочку нарекли Марией. Мария Александровна Агренева. Неделю Александр пробыл с любимой, а потом труба опять позвала его «в поход». Крестить ребенка решено было после возвращения Агренева из поездки.
В тот же день мая, когда в Санкт-Петербурге у Агренева родилась дочка, на судостроительном отделении Коломенского завода спустили на воду готовую баржу о двух тринклерах по 275 л.с. каждый. Баржа была не простой, а большой десантной. Ну, насколько Агренев смог объяснить то, что ему нужно, и насколько инженеры завода смогли воплотить затребованное в металле. Длина судна составила 45 м., ширина 6, с малой осадкой и откидывающейся аппарелью на носу. По идее обычный самоходный плашкоут, только длинный. Такие суда встречались на европейских реках и в Америке, но не столь длинные. Недели две по большой воде баржа ходила по Оке в окрестностям Коломны. Проводились ходовые и эксплуатационные испытания. БДБ показала себя неплохим ходоком, но пока только на речных просторах в половодье. Капитан докладывал, что 9 узлов она дает точно, а может выдаст и все 10. Впрочем, это и не очень мудрено. Никакой срочности не было, а потому обводы БДБ сделали нормальные, хотя был подготовлен и эконом-вариант с плоским днищем, который можно было строить быстро и дёшево. Баржа уверенно выезжала на берег носом и откидывала пандус. По идее на ней можно было перевезти на коротком плече роту морпехов с грузом и средствами усиления. Но ее мореходность пока была неизвестна. Хотя ведь немецкие БДБ как-то и по морю ходили, а они то вроде бы вообще строились в виде плоскодонок. Александр сам прошелся на барже от Коломенского завода до поселка Озёры, где дымил чей-то суконный завод, вверх по Оке и обратно. На полпути до Озер у деревни Акатьево капитан судна, старикан с окладистой бородой дал протяжный гудок и направил судно к берегу. К тому времени, как БДБ выехала носом на берег, с деревеньки, стоящей на высоком речном берегу, набежало с дюжину мужиков, пацанов и баб. Баржа откинула аппарель и местные начали вытаскивать какие-то грузы.
Капитан вышел из рубки, обхаял суетившихся деревенских и вернулся в рубку.
— А мы значица, вашсветлость, грузы местным подкидываем из города. У баржи все равно испытания, но не жечь же горючку понапрасну. Вот я и беру чутка груза. И людям польза и мне от общества благодарность…
Агренев только махнул рукой. Типа, делай как знаешь.
— А вообще здеся знатные места, вашсветлость, — молвил капитан, сделав жест рукой на реку. — Как вода спадет, тута большая обратка будет. В ней, значица, лещ добрый ловится. Да и сома знатного на квок взять можна. Но нынеча не сезон. Это с июля токма. Кстати лещ вскорости на нерест пойдет. А у нас же как заведено? Пока лещ на нерест идет, в церквах побережных в колокола не звонят. Воот…
Капитан огладил свою бороду и продолжил:
— Вона впереди кусты в воде видите? Эта, значица, берег этот. И ивы нем. А на том берегу, — капитан ткнул пальцем налево, — тама отмель каменистая. И чутка выше Осетр в Оку впадает. Тама летом хороший жерех бьет. И выше впадения Осетра и ниже. Кажут, до 6 фунтов попадается. Токма костлявый он. Но мы, значица, не в претензии. Вот токма рыбы в реке мало стало. То ли дело раньше. Эххх! Да чо тут гутарить?!
После впадения Осетра правый берег реки стал высоким и лесистым. Начали попадаться красивые места! Агреневу даже захотелось поставить где-нидь в этих местах дачу. Летом с удочкой посидеть, да блесенку покидать… Впрочем, потом он одернулся себя. Да, места хорошие, и дачку поставить можно. Вот только когда на ней бывать? И так еле вырвался.
