Началось все с Толстого, а потом досталось и всей либеральной и «свободной» прессе, причем местами поименно. Проправительственные и правительственные издания к этому тоже подключились. На свет вытащили очень многое. К июню месяцу некоторые редакторы «свободных» газет уже были не рады тому, что вообще включились в это дело. Нет, не то, чтобы у них упал тираж. Тираж то даже возрос, но измазали их с головы до ног. А репутация — это дело такое. Зарабатывается долго, а испортить ее можно очень быстро. Постоянные читатели, придерживающиеся либеральных взглядов, конечно, врядли перестанут читать издания, но…. Да и переходить в разряд второразрядных газетенок не хотелось никому.
Одновременно общими усилиями удалось докопаться до того, кто это все инициировал. Ну, тут никаких неожиданностей не было. Инициаторами наезда на власти выступили либеральное дворянство и «прогрессивная» буржуазия. Последняя была в основном из тех, кто тем или иным образом был завязан на сотрудничество с иностранным капиталом, который как раз и затрагивался недавними антимонопольными указами. Ну, и прочие примкнувшие к ним. Людям давно хотелось самим порулить страной. А то как же? Ведь во всех «цивилизованных» странах парламент есть, а в отсталой России ничего подобного нету. А они сами такие прогрессивные, что готовы привести Империю к всеобщему процветанию, если, конечно, им позволят.
Что особенно интересно, Михаил II и сам с конца зимы начал подумывать о том, чтобы сменить некоторых консерваторов в Правительстве. Они, конечно, верные, но тот же Премьер-министр П.Н. Дурново в качестве созидателя в мирное время это не то, что нужно. Это в войну без него как без рук. В мирное же время нужно строить новое, а он к этому морально не готов. Начавшаяся компания в прессе, носившая поначалу антиправительственное направление, произвела на Михаила II не самое приятное впечатление. Ему то как раз докладывали, кто там и почему. Но пока он раздумывал, началась встречная компания по очернению газетных бузотеров. Новый накал страстей и война компроматов в прессе не несли в себе ничего положительного, а потому в июне Михаил запустил в общество новую тему. Мысли о возобновлении на Руси Патриаршества у него имелись давно. Теоретически он мог бы это вообще сделать сам, но зачем? А потому он просто дал интервью «Правительственному вестнику» о том, что он не прочь восстановить пост Партиарха в стране. Но как Император и как честный человек не хочет решать этот вопрос за весь русский народ. А потому он предлагает идею, а уж там дальше как решит народ. Государство как минимум на первых порах готово помочь финансово, а дальше уж как сложится.
Разборки в прессе по поводу Льва Толстого, Агренева и прочих дел тут же были отодвинуты на задний план, и началось широкое обсуждение столь животрепещущей для Империи темы, как введение на Руси Патриарха.
За непрекращающейся газетной шумихой в Империи некоторые важные события остались несколько в тени. Ту же продажу Аляски хоть и заметили, и даже попытались использовать в своих интересах, но как-то не пошло, замылилось. А уж сообщения о начале реализации в середине мая на Парижской бирже китайской контрибуции вообще заинтересовало только тех, кому это было важно по работе. Между тем тема была очень важной. Спрос оказался неплохой, к тому же русское правительство не торопилось выбрасывать на рынок значительные объемы контрибуции, переоформленной в ценные бумаги, а действовало постепенно. Да и вообще подобные операции случались в мире ну очень редко. Так что китайские бумаги уходили за 89–91 % от номинала. И это не могло не радовать русского министра финансов Коковцева. Но Владимир Николаевич категорически при этом потребовал, чтобы никаких действий, которые могли бы привести к срыву реализации китайского долга не проводилось. То есть чтоб Россия пока ничем не напрягала Китай и не третировала, да и вообще желательно, чтоб вела себя пока в мире сущей паинькой. Возражения тому если у кого и были, то не особо значимые. Так что лето должно было пройти спокойно. Тем более, что по весне виды на будущий урожай открывались хорошие.
Молодая зелень деревьев и кустов радовала глаз. Погода была просто замечательная. Ласковый майский ветер теребил верхушки крон и иногда несильным порывом проносился по дорожкам парка. Двое неторопливо шли по дорожке Гатчинского парка и неспешно переговаривались.
— Знаешь, Александэр, я тут недавно встречался с Аликс…
— И как она?
