— Она до сих пор в трауре. Я хоть её и не особо люблю, но понимаю. Для нее смерть мужа — это крушение всей жизни, всех надежд. Крушение мира, который её окружал. Она была Императрицей, а сейчас она фактически никто. Заложница. И ей сейчас никто не позволит выехать за границу с детьми. А без детей она сама не поедет. Maman ее никогда не любила, так что свою власть Аликс пыталась осуществлять исподволь, через Ники. Когда-то ей это удавалось, когда-то нет. Но вообще ее влияние на моего покойного брата в последние годы было слишком велико. За это ее еще больше не любили. Сейчас она немало времени проводит со своей старшей сестрой, которая была замужем за моим дядей, Сергеем Александровичем. И которая тоже потеряла мужа от рук террористов.
«Ну да», — подумал про себя Александр. — «Ведь в России имелось целых две „гессенских мухи“. Слава Богу, теперь ни одна из них ничего не решает».
— Ну, да ладно, — продолжил Император. — Я не про это. Так вот на последней встрече она поведала мне о пророчестве монаха Авеля, которое содержало письмо моего предка Павла I. По воле прадеда письмо должны были вскрыть в день 100-летней годовщины его смерти. Ники и Аликс вскрыли послание в апреле 1901 года. Правда, это не годовщина смерти моего прадеда, но не важно. Так вот письмо содержало описание пророчества Авеля о смерти всей Императорской семьи, о страшных бедствиях и о гибели России. Правда, там было сказано, что Империя впоследствии возродится, но уже без Романовых. И вообще без царей. При этом в письме говорилось, что Император, читающий это письмо, может ничего не бояться до 1917 года.
Михаил замолчал и продолжал неторопливо идти по дорожке парка. Агренев тоже не торопился что-либо высказывать. В конце концов если его спросят, то… Про себя же он подумал про еще одного вероятного попаданца. Хотя попаданец все-таки какой-то странный. Он ничего не хотел изменять? Или не мог? Или может этот Авель и не попаданец вовсе. Может личность попаданца в нем так и не проявилась, а все свелось к неким вещим снам? Хотя… Ведь мир тут немного отличается от известной ему истории. Может как раз из-за последствий воздействия этого Авеля тут крестьяне получили волю раньше? Да и судьба Аляски тут стала немного другой… Как это так могло случиться, если между посланием и остальными событиями прошло несколько десятилетий? Впрочем, какая разница…
— В 1903 году, — продолжил Император, — уже мне в Сарове было передано послание якобы от прославленного святого земли Русской Серафима Саровского. Пакет с посланием был тщательно запечатан. Я вскрыл его вечером того же дня. Внутри было несколько свернутых листов пожелтевшей бумаги. Но на них не было ни строчки…
«Оба-на! Круто! Если это оригинал, то похоже на то, что послание предназначалось Николаю, а потом…. Текст самоуничтожился что-ли? А пакет и бумага остались. И как это возможно? Бред!»
— А ведь я тебя давно не спрашивал о твоих снах, — Михаил бросил испытывающий взгляд на Александра. — Я, конечно, не столь верю в мистику, как Ники, но в Господа нашего Иисуса Христа верю…
Михаил трижды перекрестился и опять бросил взгляд на собеседника.
«Мда, придется отвечать и… Ничего, выпутаюсь. В конце концов моя предыдущая реальность в этой жизни может считаться сном. Так что в некотором смысле я буду говорить правду и только правду. Не стоит осложнять жизнь Михаилу. Не нужны ему все эти пророчества, а то так и до дурки недалеко. Мистика эта, блин! Хотя ведь мое сознание как-то сюда попало…»
Через пару минут задумчивости князь начал отвечать.
— Видишь ли, Михаил, был мне сон. Там, на войне. Но был он очень странный. В нем мы проиграли войну. А после проигрыша началась смута, а потом революция. Во сне на троне оставался твой покойный брат… Вот поэтому я и не стал тебе ничего говорить.
Михаил с изумлением посмотрел на своего друга, после чего долго шел в задумчивости.
— Я, конечно, не Великий толкователь всех этих снов, посланий и пророчеств, но думаю так… — Агренев опять сделал длинную паузу. — Если письмо Императора Павла и было подлинным, то оно было адресовано явно не тебе.
— А как может быть иначе? Я имею ввиду подлинность письма. — встрепенулся Император.
Князь пожал плечами.
— Всяко может быть. Если человек верит в мистику, то подобными посланиями можно заставить его делать то, что угодно кому-то, кто хочет манипулировать таким человеком, будь он даже сам государь. Ведь письмо больше никто не видел?
— Да. Аликс сказала, что Ники его сжег, чтобы больше никто не смог его прочитать. То пророчество ее ужасно напугало.
— Вот видишь, — промолвил Александр, — послания больше нет. И никто теперь не может сказать, подлинное оно было или это подделка, чтобы заставить Императора покориться судьбе.
— Мда, — после некоторого раздумья проговорил Михаил. — Ники и правда верил в предначертание и в судьбу. Он бы наверно так и нес свой крест по жизни.
