К возвращению князя в столицу ситуация прояснилась. Тут газеты уже вовсю трубили о злодеянии финских националистов, некоторые требовали проведения карательных мер и возвращения Выборгский губернии, неосмотрительно переданной в состав Великого Княжества Финлядского в 1811 году, а в кабинетах вовсю шли совещания на самом высшем уровне. Оказалось, что в терракте действительно сработала финская пятерка террористов, в которой был всего один русский. Он там за компанию был, не иначе. Он то как раз и кидал бомбу, и при её подрыве погиб. Еще одного террориста, прикрывавшего бомбометателя, застрелили на месте, и еще одного ранили — главного в пятерке. У кафе оказались несколько офицеров. Вот они и вступили в перестрелку с бомбистами. Еще одного бомбиста отловили на русско-финской границе при её переходе. Тоже раненного. И еще один ушел. С пойманными бомбистами не церемонились. Раскололи их быстро. Готовили к акции их два хорошо известных жандармам человека: Конни Циллиакус и Борис Савинков. Ищут этих двоих уже давно, но пока безуспешно. По агентурным сведениям охранки финские националисты заочно приговорили фон Плеве к смерти еще по тем временам, когда он был в Финляндском княжестве генерал-губернатором. В середине июня Министр на несколько дней по делам приезжал в Гельсингфорс, а потом уехал отдохнуть на морской курорт. В столице княжества у бомбистов подобраться к Плеве не вышло из-за хорошей охраны, а вот потом его как-то отследили. С Великим князем Николаем Михайловичем Плеве встретился уже на курорте, где его, видимо, просто позвали за столик Великого князя в летнем кафе.
Обстановка в высоких кабинетах была напряженная. Клан Михайловичей требовал крови. Правда, не совсем было понятно, чьей. Ну, да, эти могли и сами устроить нечто такое. Ведь у одного в подчинении флот, у другого — гвардейская артиллерия, да и прочие братья тоже в армии служат. Через неделю после терракта страсти в высших сферах немного подутихли, и направление мыслей сменилось. Теперь решали не только вопросы, насколько следует увеличить численность Охранного отделения, и что вообще нужно для сокращения популяции инсургентов…
Вообще население Великого княжества Финляндского говорило на шведском и финском языках, получало образование на них же. Княжество имело свою валюту, таможню, власти и финские военные части, а в быту почти не чувствовало того, что оно является частью Российской Империи. Ну а что? Авторитет Империи, Российский Императорский Флот и ее войска охраняют княжество от внешних врагов. Да и какие могут быть враги у тихой провинциальной Финляндии? То есть нахождение в составе Империи для финнов было совершенно необременительным. Мало того, часть финского общества уже считала себя выше каких-то там русских и начала всерьез задумываться о возможности обретения независимости. Именно поэтому еще Николай II задумал и приступил к русификации Финляндии, чему финны сопротивлялись как могли.
Меж тем, финская граница проходила на Карельском перешейке всего в 30 с лишним верстах от Санкт-Петербурга. А казенный Сестрорецкий оружейный завод и Сестрорецкий курорт вообще находились почти на самой границе. Из-за подобного расположения оружейный завод давно уже хотели ликвидировать или перенести его куда-нибудь вглубь Империи. С территории Финляндии давно шла нелегальная литература, а теперь еще и оружие в адрес русских инсургентов. В само княжество частенько устремлялись диссиденты и инсургенты, скрываясь от охранки, благо паспорта для выезда в Финляндию на границе предъявлять было не нужно. Добиться же ареста любого лица там по ордеру, выданному в России было трудно. Нет, финские власти в преследовании фигурантов не отказывали, но часто делали все с такой медлительностью, что человек успевал сменить адрес своего пребывания.
На совещаниях опять был поднят вопрос, что следует отрезать у Финляндии 1–2 уезда на Карельском перешейке для того, чтобы обезопасить столицу, а также Сестрорецкие заводы и курорт. Вообще по Финляндии подобные мысли в верхах ходили уже давно. Впрочем, существовала и иная точка зрения. Высказывались мысли и вообще изъять Выборгскую губернию у Финляндии целиком, так неосмотрительно «подаренную» княжеству около сотни лет назад.
На втором совещании в Высочайшем присутствии, на которое Михаил II пригласил Александра в качестве советника, князь, когда до него дошла очередь, высказал свое мнение. За длинным T-образным столом 16 пар глаз смотрели на Агренева. Кто-то глядел с интересом, кто-то с иронией, кто-то с безразличием.
