Первые три дня в Финляндии и в особом Выборгском районе царила растерянность и проходили отдельные немногочисленные митинги протеста. Да и введенных в главные города русских войск население опасалось. К тому же была введена суровая цензура в прессе, а контролируемые газеты ежедневно печатали «успокаивающие» и разъясняющие сообщения и статьи. Российский Императорский Флот кораблями вплоть до защищенных крейсеров жестко блокировал финские территориальные воды, преграждая перевозку нежелательных грузов, а на финских таможнях «зверствовали» привлеченные русские таможенники. Но потом волна протеста стала нарастать. Начались забастовки и массовые митинги. Войска практически не вмешивались, если не нарушался общественный порядок. Правда, и простреливать «лесные братья» стали чаще. Но на этот случай в состав введенных войск были привлечены русские пограничники, егеря и егерьские (снайперские) пары, которых привезли около двухсот. Да и Охранное отделение уже успело завести себе подобную полезную новинку. И она была не единственной. Через 5 дней после выхода императорского указа собрался Финский сейм, а еще через день в Финляндии началась всеобщая забастовка, включая железные дороги и телеграф.
С работниками финских железных дорог и почты поступили уже более решительно. По законам Империи они бастовать не имели права в принципе. Потому кого-то посадили под арест и завели уголовные дела, кого-то насильно принудили к выходу на работу. Тем более нечто подобное русскими властями предполагалось, поэтому постарались мобилизовать и привезти некоторое количество специалистов из русских и прибалтийских губерний. И все это на фоне не самой хорошей ситуации в самой Империи. Уже в середине июля стало понятно, что в Придонье и Приволжье будет неурожай. А август еще добавил проблем. Во время жатвы пошли сильные дожди, местами с градом, что еще усугубило ситуацию. 48 губерний в большей или меньшей степени оказались подвержены погодным катаклизмам. Тем не менее в западных районах Европейской части страны, а также в уральских губерниях и восточнее урожай вышел в целом неплохой, а где-то даже очень хороший. Проблемы осложнялись еще и тем, что в этот год сама Европа не пострадала от непогоды, и урожай в ней был неплохой. Так что цены на зерно в Европе несмотря на неурожай в Империи не повысились.
Финский Сейм проголосовал за резолюцию к Императору Михаилу II с просьбой пожалеть своих финских подданных и вернуть все, как было. После того, как обращение было составлено и за него проголосовал Сейм, на заседании повторно выступил генерал-губернатор Княжества генерал-адьютант Бобриков Николай Иванович. Генерала финны активно не любили, поскольку он уже успел отличиться в проводении политики русификации княжества. Он попытался призвать Сейм успокоить население, но слушать его Сейм не захотел, освистав и поулулюкав. В этот же день генерал был застрелен в здании Финляндского сената мелким чиновником Эйгеном Шауманом, сыном финлядского сенатора, после чего террорист покончил с собой.
Реакция на это последовала сразу. На следующий день появился еще один царский Указ. Действие финской конституции приостановливалось на 6 месяцев, распускался Сенат, и на территории Княжества и особого Выборгского района вводилось особое положение. Вдобавок Император наделял себя законодательной инициативой в период приостановки действия Конституции. Был введен и такой атрибут особого положения, как военно-полевые суды. Финские части были на время разоружены, вернее сказать оставлены без оружия. Казаки и войска начали разгонять митингующих на улицах городов. Активно применялись привезенные из обоих русских столиц спецсредства типа гранат со слезоточивым газом, специальных щитов и дубинок, а также оружие, стреляющее несмываемой краской, для пометки особо буйных. С погромщиками, если таковые обнаруживались, вообще не церемонились, применяя табельное оружие на поражение.
Через два дня после начала всеобщей забастовки в Финляндии, видя реакцию иностранной прессы, Император в интервью нескольким русским газетам однозначно и даже грубо ответил на все нападки зарубежных газетчиков, сказав, что это не их собачье дело, как мы проводим свои внутренние границы в Империи. Ведь кого ни возьми за границей, и них у самих рыло в пуху. Он также заявил, что несмотря ни на какие протесты внутри страны и за рубежом он своего решения не изменит. А о причинах его решения уже сказано достаточно, и ему к этому добавить нечего.
В самой России даже прошло несколько политических забастовок с выражением солидарности финским борцам за свои права, но массовыми они не были, ибо в основном русские горожане придерживались принципа «Так финнам и надо, ибо нехрен». Реакция властей на политические забастовки была скорой. Их сразу купировали, а зачинщиков и активистов быстро выявили и поместили под арест. Новый Министр внутренних дел Борис Владимирович Штюрмер хоть и умел быть гибким в своей работе, в данном случае церемониться не собирался.
