Это объяснимо – вряд ли кто-то хочет быть несчастным и бедным. Обычно люди стремятся как минимум к стабильному благосостоянию и счастью или к удовлетворенности жизнью[17], хотя для каждого отдельного человека счастье может выглядеть по-разному и включать в себя более или менее глобальные цели.
Как это связано с экономическим прогрессом? Очень просто: можно ставить любые цели, сверхважные для всего человечества и уровня счастья большего количества людей, например, покорение Марса, как И. Маск, борьбу с изменением климата, как Г. Тунберг или борьбу с бедностью, как ООН.
Но их совместное достижение в практическом смысле просто невозможно без экономического прогресса, так как ресурсы для достижения этих целей ограничены.
Необходимо также отметить, что экономический прогресс при прочих равных подразумевает экономический рост с использованием меньшего или одинакового количества затрачиваемых ресурсов и усилий[18].
2. Взаимосвязанность
Взаимосвязанность экономического прогресса и уровня счастья известна и широко изучается экономистами и социологами, такими как Руут Винховен, Амартья Сен, Ричард Эстерлин и многими другими. Но также важно, что экономический прогресс и уровень счастья, в свою очередь, оба связаны с показателями качества работы и занятости.
На уровне отдельного человека подобная связь может выражаться в желании соблюдать некий баланс между работой и личной жизнью (англ. work-life balance или work-life blend).
На уровне стран существует корреляция между средним количеством рабочих часов в год и уровнем счастья: чем меньше в стране в среднем принято работать, тем выше уровень счастья.
Например, среди 26 стран ОЭСР, вторую и третью строчку в рейтинге уровня счастья занимают Дания и Норвегия. Те же места, второе и третье, но уже с конца, эти страны занимают по среднему количеству рабочих часов (около 1400) в год. Для сравнения Мексика, которая является лидером ОЭСР по количеству рабочих часов (более 2100 в год) находится лишь на двадцатом месте по уровню счастья. Взаимосвязь показателей работы, счастья[19] и экономического прогресса позволяет рассматривать их совместное влияние на то, как в будущем может измениться рынок труда.
Во второй части книги, помимо терминов «работа» и «труд», будет использоваться термин «усилие», о чем мы поговорим позднее.
Связь экономического прогресса с уровнем счастья можно также рассматривать и с позиций философии. Как пишет журнал Medium: «В то время как экономика дает ценную информацию о материальных условиях, влияющих на счастье, философия предлагает более глубокое понимание человеческого опыта, объясняя поиск смысла и удовлетворения»[20]. Уровень счастья в том числе зависит от экономических благ, а распределение этих благ связано, в том числе, с ценностями и этическими нормами людей.
Две популярных этических теории рассматривают счастье как основную цель общества (утилитаризм) или личности (гедонизм). Утилитаризм утверждает, что правильное общество должно быть организовано так, чтобы действия людей максимально приносили друг другу удовольствие и минимизировали страдание.
В начале 21-го века утилитаризм получил популярность среди ряда философов-трансгуманистов, которые считают, что обеспечить человеческое счастье можно с помощью новейших технологий, включая искусственное изменение нашей психики и прямое воздействие на мозг. Самый известный представитель гедонистического трансгуманизма, британский философ Дэвид Пирс, в своей книге «Гедонистический императив» называет гедонизм основополагающей нравственной ценностью для всей биосферы. Дэвид Пирс уверен, что передовые технологии способны положить конец страданиям всех чувствующих живых существ, и призывает использовать для этой цели все доступные средства, включая сильнодействующие психотропные препараты.
«Гедонистические трансгуманисты анализируют в будущем не только оптимистические, но и катастрофические сценарии. В частности, Дэвид Пирс выдвинул идею утилитрониума – гипотетического сверхсчастливого сверхорганизма, которому для максимизации счастья требуется увеличение собственной массы тела. Если такое существо возникнет на Земле, и его среднее удовольствие будет непропорционально превосходить удовольствие прочих существ, то для него будет морально оправданным уничтожить все живое на Земле, забрав себе ресурсы. В результате суммарное удовольствие жителей Земли повысится, хотя и большинство их будут уничтожены»[21].
При этом среди философов, безусловно, встречались и в корне противоположные мнения.
Например, по словам Ницше, превращение счастья в конечную цель и смысл своего существования «делает человека презренным». Вместо этого Ницше стремился к культуре, которая ставила бы более высокие, более трудные цели, чем «простое счастье»[22].
Вот такие интересные взгляды на счастье существуют в современной философии.