Но нам также придется быстро повзрослеть вместе с цифровым миром во всей его полноте. Нас принуждает к этому сильный отрицательный опыт – вероятно, что-то похожее происходило с доисторическими культурами охотников и собирателей. Мы можем предположить, что они исключили из употребления ядовитые ягоды и грибы, и не ели их даже по неосторожности. Мы можем также предположить, что, несмотря на наличие ядовитых растений, они не считали природу своим врагом. Переведем для себя: каждый запрос на банковский перевод может быть мошенническим, отправителем каждого электронного письма, пришедшего к нам, может быть робот, за каждым обращением к девочкам в соцсетях может скрываться педофил, каждая распродажа по баснословно низкой цене может быть попыткой преступника украсть наш пароль и банковские данные, каждая фотография может быть подделана, каждое видео может оказаться фейком. Можно подумать, что это тяжелое бремя, но я встречал очень молодых людей, которые справляются с этим грузом легко и непринужденно. Да здравствует цифровой мир!
Многое зависит и от образования. Учителя не пользуются должным признанием и недостаточно оплачиваются в нашем обществе, хотя это одна из самых благородных и важных профессий. Здесь необходимо многое предпринять, но, как это часто бывает, мы не можем просто полагаться на государство. В этом случае будет сделано слишком мало и слишком медленно. Мы должны многое взять в свои руки, и в этом даже есть что-то освобождающее. Нам следует больше читать. Твит, состоящий из двух-трех предложений, не может передать сложность окружающего мира. Только книги – даже если здесь действуют те же меры предосторожности – дают нам возможность осознать более масштабные процессы, концептуальные основы нашей реальности.
Такого рода проповедь обычно спит в глупом ухе. Однако это происходит не только благодаря интернету и кратким сообщениям и диалогам в соцсетях. Тенденция отказа от чтения книг началась несколько десятилетий назад, и сегодня даже на семинарах, посвященных изучению древнегреческой литературы, выясняется, что почти никто не читает и неспособен сформулировать простую мысль в нескольких предложениях в письменном виде. Впрочем, это не ограничивается такими отдаленными областями, как классическая филология. Молодым кинематографистам, которые просят у меня совета, я всегда долблю одно и то же: «Читайте, читайте, читайте, читайте, читайте». Читайте. Если не будете читать, вы, вероятно, все равно будете снимать фильмы, но в лучшем случае средненькие. Без чтения вы ни за что не снимете великое кино.
Хоть я и понимаю, что это может показаться безнадежно устаревшим, хотел бы указать и на то, что считаю самым интенсивным способом постижения действительности: пешие прогулки. Я не говорю о путешественниках или бэкпекерах, которые несут на спине все свое хозяйство – палатку, раскладную кровать, спальный мешок, запас еды и электроплитку. Я говорю о путешествиях пешком почти без багажа, элементарных, продиктованных глубокой необходимостью. Многие важные вещи в своей жизни я делал, передвигаясь на своих двоих. Я прошел пешком из Мюнхена в Париж в начале зимы, когда моя наставница Лотте Айснер была при смерти[4]. Я не хотел позволить ей умереть, а дойдя до Парижа, обнаружил, что она уже выписалась из больницы и вернулась домой.
Я путешествовал по Германии, следуя всем изгибам и поворотам немецкой границы, чтобы каким-то поэтическим образом вновь объединить страну. Только наши язык и культура в конечном счете могли устранить преграды между Восточной и Западной Германией. Некоторые политики, например тогдашний канцлер Вилли Брандт, отказались от идеи воссоединения, а такие писатели, как Гюнтер Грасс, были категорически против. Это может прозвучать патетично, но я получил свой самый элементарный опыт общения с реальностью, с миром, во время ходьбы пешком. Я могу очень кратко выразить это всего в одном предложении: «Мир открывается тем, кто путешествует пешком».
