Мир, реальность, правда – что же это такое? Я задаюсь этим вопросом снова и снова, но ответить на него не могу. Кажется, у нас нет прочной связи с такими явлениями. На свою память мы положиться не можем, ведь формируем ее в соответствии с собственными потребностями. Даже прошлое, то, что мы называем историей, – это всего лишь конструкт, продиктованный определенным взглядом. Я и сам ломаю голову над собственной памятью. В своем фильме «О интернет! Грезы цифрового мира» я задаю ученым вопрос, основанный на уже цитировавшемся выше изречении прусского военного теоретика фон Клаузевица: «Иногда война снится сама себе». Отталкиваясь от этой фразы, я спрашиваю: «А снится ли интернет самому себе?» На этот вопрос никто не знал ответа. Когда фильм продемонстрировали публике, некоторые специалисты сразу же возразили, что фон Клаузевиц никогда такого не говорил. Похоже, в какой-то момент я выдумал эту фразу, и она вертелась в моей голове десятилетиями. Однако долгое время я убеждал себя, что это написал Клаузевиц в своем трактате «О войне» в 1833 году. Это крепко засело в моей памяти. Это одна из причин, по которой я исследовал вопрос о правде снова и снова, в том числе и совсем недавно в фильме «Театр мысли», где беседую с исследователями мозга. Джек Галлант, один из выдающихся ученых в этой области, резюмировал проблему очень просто: «В человеческом мозге правды нет». Это заявление отрезвляет.
Исследования этих ученых, по сути, приводят к выводу, что наш мозг создает лишь модель реальности, то есть не отражает ее саму. Иногда он обманывает нас, а иногда сам оказывается сбитым с толку. Пациенты, которым ампутировали ногу, испытывают фантомные боли в течение нескольких месяцев после операции. Иногда эта боль становится невыносимой, но недавно выяснилось, что мозг можно обмануть при помощи зеркала, которое подставляет оставшуюся ногу на место ампутированной – так, будто утраченная конечность все еще цела. Если обману мозга противопоставить другой обман, фантомная боль исчезает.
Несмотря на все это, в нас горит огонь, который заставляет искать правду, открывать ее. Это придает нам достоинство и наполняет жизнь смыслом. Но остается некая несовместимость, которая не должна нас останавливать. Об этом я расскажу в следующей, последней главе о будущем правды.
У правды нет будущего, но у правды нет и прошлого.
Но мы хотим, мы будем, мы должны и мы можем не оставлять ее поиски.
