— Ситуацию? — Рюэ фыркнула. — Это не ситуация, это метагалактическая жопа, как нам лейтенант полиции заявил.
— Конкретнее? — спросил полковник.
— Конкретнее: ты помнишь, чем угрожал фантомный улиткофил Руди?
— Помню. Дословно: «я сотру Четвертый рейх из памяти человечества».
— Вот, — продолжила Рюэ. — Практически так и сделано. Я, разумеется, против грубого и циничного именования Евросоюза «Четвертым рейхом»…
— Жаки, мы поняли, что ты против именования. А что по существу?
— По существу, если тот лейтенант не ошибся про разрушения дата-центров, то Европа действительно стерта из памяти человечества в социально-техническом смысле. Такой объем информации о людях, имуществе и корпорациях невозможно восстановить. На цифровом отражении мира, которое только и имеет значение для нынешней культуры, Европа похожа на труп, эксгумированный из брюха акулы через год после съедения.
— Но… — не очень уверенно произнес майор-комиссар, — остались какие-то архивы на бумажных носителях.
— Ну конечно! — откликнулась она. — В библиотеках и нотариальных конторах что-то из прошлого века. Еще в музеях, рядом с вавилонскими клинописными табличками или средневековыми пергаментами. Чертовски актуально для сегодняшней экономики. Но, впрочем, я не уверена про библиотеки и нотариальные конторы. Там все оцифровано в прошлом десятилетии, и бумага утилизирована. На дворе эра цифровой бюрократия, а жизненный принцип бюрократии — загружать общество максимумом информационного мусора. В прошлом веке мусор исчислялся мегабайтами, сейчас — петабайтами. Проще говоря, бюрократического мусора стало в миллиард раз больше, чем 100 лет назад. И разумеется, каждый долбаный байт мусора считается очень важным для общества.
Майор-комиссар снова помахал руками на ходу.
— Погоди, Жаки! Ты хочешь сказать, что эта прорва петабайт безвозвратно пропала?
— Нет, Поль. Я думаю, пропала примерно четверть, в общем, меньше, чем половина.
— Это, — заметил полковник, — даже хуже, чем если бы пропало все.
— Так и есть, — откликнулась она.
Остаток пути они прошагали в быстром темпе и вышли на парковку с типовым ярко освещенным павильоном магазина-24. На парковке стояла одинокая малолитражка и жалобно гудела, мигая фарами. По самому павильону уныло слонялся единственный сотрудник — мальчишка чуть старше двадцати лет.
— Простите, пожалуйста, но у нас ничего не функционирует, — сообщил он, когда трое посетителей вошли через автоматически открывшиеся стеклянные двери.
— Сраный цифровой мир, — ехидно прокомментировала Рюэ. — Без подключения к сети нельзя купить даже бутылку воды.
— Воду всю скупили еще до полуночи, — сообщил сотрудник. — Еще консервы, сахар и спагетти. Еще мыло. В общем, все, что для апокалипсиса нужно.
— А ты самый смелый и не испугался апокалипсиса? — предположил Тарен.
— Не то что я смелый, но мне предложили тройную ставку за эту ночную смену. Вот я и подумал: может, ничего не случится. Но — на всякий случай — я запасся чернобыльскими таблетками с йодом от радиации. Как апокалипсис начался, я сразу принял две штуки.
— Чернобыльские таблетки от радиации? — удивился Штеллен.
— Да. Украинцы-гастарбайтеры продавали недорого, — мальчишка-продавец извлек из кармана пластмассовую банку с яркой картинкой (наподобие скриншота из триллера о падении астероида) и надписью «Vita Naturals (tm) Radiation protect. Potassium Iodide». Дальше на этикетке было еще что-то западно-кириллическим шрифтом.
Жаки Рюэ скептически хмыкнула, и парень немедленно спросил:
— Что, думаешь, не поможет?
— Зависит от дозы, — ответила она. — А дозу надо измерять.
— Так я купил дозиметр, вместе с таблетками, со скидкой, — с этими словами продавец извлек из другого кармана включенный украинский армейский дозиметр. — Только я в цифрах радиации не очень разбираюсь. Думал, гляну это в Google, но сеть упала.
— Дай посмотреть, я разбираюсь, — сказала Рюэ.
— Ух ты, правда что ли?
— Да, — она махнула перед его лицом своим ID эксперта-стажера RCR/INTCEN.
— Wow! Круто! — обрадовался он и передал ей украинский армейский гаджет.
— А почему ты решил, что апокалипсис начался? — спросил Тарен.
— Так это сразу видно было. Над Люксембург-Сити синенькая хрень вспыхнула. Как в сериале HBO-Sky про Чернобыль. Я сразу проглотил две таблетки, включил дозиметр, надел противосолнечные очки, чтобы защитить глаза, вышел на улицу и снял клип на смартфон. Но не очень получилось. Во-первых, синенькая хрень уже погасла, и только оранжевые искры прыгали. Во-вторых, сеть пропала, а я-то хотел залить клип на блог, который у меня на MySpace. Было бы круто! Апокалипсис online — это сразу рейтинг, а рейтинг — это свисс-коины за рекламные вставки. Профит. Эх, некстати сеть пропала.
Стажер-эксперт похлопала его по плечу.
— Не переживай. Свисс-коины и архивы MySpace в Европе, вероятно, накрылись.
— Как накрылись?
— Элементарно. Вместе с ключевыми европейскими дата-центрами.
— Хреново. У меня в свисс-коинах была почти сотня евро по курсу. Мир — дерьмо. Зря я старался. Хорошие клипы, а на хрен они теперь?
— Вообще-то, пригодятся, — сказала она. — Как тебя звать?
