— Пока молчит, — ответила она. — Видимо, ждет, когда более-менее восстановится работа интернета. Иначе какой смысл?
— Тоже логично, — сказал полковник и посмотрел на Юхана Эбо: — Ты ведь говорил, что аргонавты не намерены исправлять эту цивилизацию.
Психоаналитик покачал в руке чашку с кофе и произнес:
— Я говорил: аргонавты не намерены исправлять эту цивилизацию, они создают свою. Вероятно, Вальтер, ты подразумеваешь вопрос: какого черта снесено полсотни дата-центров и станции оптоволоконной связи, если аргонавты не намерены исправлять…
— Так точно, док. Именно такой вопрос.
— В таком случае, я начну с того, что причастность аргонавтов тут косвенная. Но если исходить из их причастности, то цель лишь запугать политэлиту, чтобы не мешала им уходить в море, в их зарождающуюся цивилизацию.
— Вот этого я не понимаю! — заявил Тарен. — Какая цивилизация в море на лодке?
— Уж какая получится, — ответил Эбо, и пояснил: — Так выразились первые аргонавты, с которыми мне довелось общаться. Их было девять человек, включая детей, и предмет консультации состоял в специфике интимной жизни на лодке в открытом море.
— Лодка хоть большая была? — поинтересовался майор-комиссар.
— Достаточно большая. Примерно как этот мой Woonboot. Не так сложно, как в случае, например, пятерых на 7-метровой лодке, или троих на 5-метровой лодке.
— Вот так дела! — Тарен почесал в затылке. — А такое реально случается?
— Разумеется, я ведь сказал: например, — произнес психоаналитик.
Жаки Рюэ глотнула еще кофе и добавила:
— Подтверждаю. Я прокатилась втроем на 5-метровой лодке из Хорватии в Грецию. По времени это заняло менее суток, но было насыщено бытовыми событиями. Хотя, если говорить о психоанализе, то в сексе я не участвовала, а просто лежала в стороне.
— Твой круиз к бабушке с Аслауг Хоген и Юлианом Зайзом? — спросил Штеллен.
— Точно! — она кивнула.
— Круиз еще не цивилизация! — заявил Тарен. — Что вообще можно вот так построить?
— Выдра еще не водяное существо, — ответил Эбо, — выдра наземный хищник, который научился охотиться под водой. И даже тюлень — не совсем водяное существо, хотя его активная жизнь происходит в воде, а на берегу лишь отдых. Но дельфин — это существо открытого моря. Ему совсем не нужен берег. Таков путь эволюции.
— А к чему этот экскурс в биологию? — спросил полковник Штеллен.
— Это к тому, что цивилизация аргонавтов пока между выдрами и тюленями, однако их эволюция идет намного быстрее, чем у выдр, ставших дельфинами за миллион лет.
— Гм…Предки дельфинов менялись генетически, тогда как аргонавты… O, Scheisse!
Такой резкий разрыв фразы случился потому, что полковник вспомнил про ксианзан, и вообще генвекторики, синтезируемые в любительских «кухонных» лабораториях. Эбо, конечно, догадался о его мыслях, и констатировал:
— Ты уже понял: аргонавты способны пройти миллион лет эволюции в три прыжка.
— Почему в три? — спросила Рюэ.
— Не знаю, — психоаналитик улыбнулся, — интуиция. И, разумеется, аргонавты не будут превращаться в дельфинов. Они по привычке останутся гуманоидами, но генетически приспособленными к морю. Как хотелось бы матросам капитана Немо у Жюль Верна.
— Только террористических субмарин нам не хватало для счастья, — сердито проворчал Штеллен. — Так, по-твоему, док, аргонавты построят цивилизацию со всеми фишками?
Юхан Эбо хитро прищурился, глядя на полковника, и ответил:
— Зависит от того, Вальтер, что ты называешь фишками.
— Что я называю?.. Гм… Производство, транспорт, связь… Гм… Еще, наверное, наука, инженерия, всякое такое… А чему вообще полагается быть у цивилизации?
— Образование, — подсказала Рюэ.
— Образование, — ответил Эбо, — возможно, ошибочная фишка. Так считают аргонавты.
— Но детям надо учиться, — возразил Тарен, — и в хиппи-общине Сатори я видел школу.
— Поль, там нет школы, там детская площадка. И это принципиально разные вещи.
— Поясни, док.
— Я уже пояснял. Образование как социальный институт, и прежде всего школа — очень неудачное изобретение цивилизации. По крайней мере, с точки зрения арго… …Тут его фразу прервал звук нескольких выстрелов со стороны центра города.
Эта площадь, мощеная квадратной плиткой и окруженная зданиями Наполеоновского периода, хороша не только как просторный архитектурный ансамбль с гармоничным, пропорциональным количеством деревьев и цветочных клумб. Она хороша еще своим обилием уличных столиков, относящихся к спагеттерии, к ресторану местной кухни, к нескольким мелким космополитическим кафе… Ко всему, где тут кормят.
