Она свернула на боковую улицу, Барри позвал ее, но голос его отнес ветер. Остановившись, она обернулась.
– Пойдем, Барри. Потому что так или иначе я намерена поговорить с директором.
Она двинулась дальше, миновав газетный киоск и Банк Ольстера.
– А что вы собираетесь ему сказать? – спросил Барри. Он уже шел рядом с ней, загребая ногами. – Что вы ему скажете? – умоляющим голосом повторил он. – Он не станет вас слушать.
– Это мы еще посмотрим.
Навстречу им шли другие ученики, чтобы где-нибудь перекусить. Один мальчишка остановился и крикнул:
– Ты куда намылился, Кроули, тебя же вытурили из школы?
Барри шел за ней спотыкаясь.
– Пожалуйста, не надо. Я сам все скажу отцу, и он поговорит с мистером О’Коннором.
– Ничего страшного, если это сделаю и я.
Они вышли на центральную дорогу: мимо проносились фуры с рыбой, разбрызгивая фонтаны воды.
– Но что вы ему скажете? – повтори Барри.
– Значит так, Барри. Признайся честно – ты хочешь остаться в школе?
Он помолчал секунду, а потом сказал:
– Хочу.
– А то вдруг ты решил, что школа тебе не нужна и что с тобой и так все будет в порядке? Что отец о тебе позаботится, подберет тебе какую-нибудь работенку. Но без аттестата ты никому не будешь нужен. Впрочем, если ты хочешь до конца жизни застрять в этом городе, то ты двигаешься в правильном направлении. Что-то не слышу уверенности в твоем голосе – так ты хочешь остаться в школе или нет?
– Я хочу остаться в школе.
– Отлично. И в разговоре с мистером О’Коннором постарайся звучать более убедительно.
– Я же сказал, что точно хочу остаться в школе.
Они поднялись по школьным ступенькам: выходящие из дверей ученики стали поворачивать головы в их сторону и перешептываться.
– И советую потренироваться, как ты будешь извиняться, – сказала она. – Чтобы выглядеть правдоподобно, придется немного слукавить. Ты меня понял?
– Да.
– Итак, что ты ему скажешь? – Она протиснулась сквозь тяжелые стеклянные двери.
– Скажу, что мне очень жаль и что я извинюсь перед миссис Фроли. Что буду вести себя хорошо и не высовываться, если мне дадут еще один шанс.
– Нет, безо всяких «если», и не надо ставить никаких ультиматумов. Случись тебе выкинуть еще какой-нибудь фортель, тебе припомнят твои же слова. Скажи, что сожалеешь, что у тебя были трудные времена. Если надо, пусти слезу.
В коридоре дети возились возле своих шкафчиков.
– Где его кабинет?
– На втором этаже в конце коридора.
Она зашагала по лестнице, прошла по коридору и остановилась у двери с табличкой «Директор». Постучала и, когда никто не ответил, вошла. Барри проследовал за ней. Комната была маленькой и без окон, стены были выкрашены в белый цвет. Мистер О’Коннор поднял голову и не успел скрыть своего раздражения, прежде чем узнал Иззи. В одной руке у него был сэндвич, а в другой – салфетка, которой он вытирал рот. Он положил сэндвич обратно в пластиковый контейнер и, не переставая жевать, сказал:
– Миссис Кивини, чем могу быть вам полезен?
– Я нашла этого молодого человека слоняющимся по улицам, – сказала она. – Вот, привела его обратно живым и невредимым.
Директор посмотрел на Барри.
– Насколько я знаю, Иззи, ваши дети тут не учатся.
Она пропустила эти слова мимо ушей.
– И, мистер Кроули, я не думал, что снова увижу вас сегодня, – сказал директор.
Иззи села. Барри встал рядом, опустив голову, ухватившись за лямки рюкзака.
Мистер О’Коннор сцепил руки на столе.
– Иззи, Барри объяснил вам, почему я отослал его домой?
– Да, объяснил. Мне кажется, что оскорбление миссис Фроли хоть и является грубостью, но его можно отнести к небольшому нарушению дисциплины, которое легко простить. Барри пообещал извиниться не только перед миссис Фроли, но и перед вами.
Она легонько дернула мальчика за локоть.
– Извините, мистер О’Коннор, – сказал Барри настолько неубедительно, что Иззи захотелось хорошенько пнуть его.
– Прекрасно, Иззи, но, должно быть, Барри не рассказал вам, сколько раз он срывал уроки и другие школьные мероприятия, сколько раз прогуливал школу и приходил с невыполненными домашними заданиями. Вы определенно не в курсе, что он оскорблял не только миссис Фроли, но и других учителей и что в прошлом году учинил безобразие в кабинете химии. Мне очень жаль, миссис Кивини. Мы сделали все, что могли, и теперь, боюсь, исчерпали возможности держать его в нашей школе.
– У Барри был трудный год. Неужели вы даже не попытаетесь помочь ему?
– Проблемы начались задолго до этого.
– Неужели вы махнете на него рукой?
– Мы сделали все, чтобы помочь Барри.
Она подумала, что директор выглядит уставшим: восковая кожа, лоб изборожден морщинами, пальцы желтые от сигарет. Если ты директор, то мог бы постараться выглядеть и поприличней, а не сидеть тут в рубашке с короткими рукавами. Неудивительно, что дети его не уважают.
– Выйди, пожалуйста, – сказала она Барри, и тот подчинился. – И закрой за собой дверь! – Дверь с щелчком захлопнулась. – А теперь послушайте…
– Нет, это вы меня послушайте, миссис Кивини…
– Неужели вы даже не поговорите с его отцом, прежде чем отстранять его от занятий?
